…Парадоксально, но именно тогда, когда он пытался сделать все хорошо, не накосячить как обычно, все шло к коту под хвост. К тому самому, сукиному. Он хотел наладить отношения с Кеноби, в дохлой попытке исправить содеянное, и сделал только хуже. Он наебенивался в доме этой Павы, чтобы не нагрубить ей и не испортить выходные — и сделал хуже.
Каждый раз, когда он пытался сделать все правильно — как ему казалось — все становилось только хуже. Может, дело в нем? В его голове? Может быть, там перевёрнуты понятия правильного и неправильного, может, правильные мысли сворачивают где-то не туда, пропускают поворот и без толку катаются по кольцевой, не достигая точки назначения?
Может, ему нужна помощь?
Эту мысль Кайло отметал сразу. Он не хотел идти за помощью, просить ее, всегда предпочитал справляться со всем сам. Первое, что приходило ему в голову при слове «психолог»: длинный школьный коридор, ряды шкафчиков и он, сидящий на полу и методично подпаливающий свои пальцы зажигалкой, в то время как Люк сидел в кабинете школьного психолога и выслушивал ее причитания и рекомендации. Похоже, опыта ей действительно не доставало, иначе бы она сразу поняла, что место Кайло в лечебнице.
Может, определи она его туда, его чертова мать вспомнила бы о его существовании. Может, тогда он бы не создавал неприятности на ровном месте?
Одни сплошные «может быть».
Так или иначе, когда Рей уехала, Кайло ощутил невероятную пустоту. Это было похоже на один из «отходняков», только без тошноты и трясучки, лишь странное апатичное спокойствие и тоска. Ему постоянно вспоминалось то последнее лето в Джакку перед тем, как он сам уехал: ощущение бессмысленности жизни, ненависть к себе и всему живому. Он страстно мечтал натворить что-нибудь этакое, чтобы копы застрелили его при попытке к бегству или типа того. А потом были бы похороны и все бы плакали. Это было глупо, но вполне в духе озлобленного недолюбленного тинейджера.
Потом действительно были похороны. И все плакали. Только не над его могилой.
А Кайло уехал к своей ненавистной и любимой матери на долгие семь лет и никогда больше не видел своего дядю.
Наверное, единственный раз, когда он взял себя в руки и смог попытаться исправить им содеянное без последствий, был тот раз, когда он поехал к Люку. Прошло около месяца или чуть меньше с момента, когда Рей уехала. Каждый день был похож на предыдущий, и, вспоминая прошлое, Кайло постоянно возвращался к Тому Самому Моменту, когда все на самом деле пошло наперекосяк. Его собственная память подло скрадывала подробности, прятала их куда-то в глубину, дабы не бередить душу Кайло, и теперь, впервые за долгие годы, Кайло понял, что хочет поговорить о том, что случилось. Не с психологом, не с другом — у него ведь нет друзей, если не считать Хакса, который давно и прочно занял первое место в очереди тех, кто мечтает похоронить Рена — с Люком.
С дядей.
Он смутно помнил, что Скайуокер обосновался в одном из брошенных домов возле завода. Помочь ему никто не мог, в приюте, куда Скайуокер захаживал, ничего не сказали, и Кайло сам начал искать этот дом. И нашел.
День был пасмурный. Шелестел на ветру высохший камыш, озеро было прихвачено ледком, было холодно, а с неба сыпались редкие снежинки. Над маленьким домом у самого озера, спрятавшимся под развесистыми ивами, курилась тонкая струйка дыма, показывающая, что кто-то в нем живет.
Остановив машину, Кайло вышел, ежась от холода, но не стал застегивать куртку, а зашагал прямо к двери. Остановившись возле нее, он постучал, достаточно громко, но ему никто не ответил. И Кайло потянул дверь на себя.
В домике было теплее. Он был крошечным, тесным, а с кухни доносились звуки: чьи-то шаги, звон посуды и тихое бормотание радиоприемника. Кайло направился туда, нервно стискивая кулаки.
— Я догадался, что это будешь ты, — сказал Скайуокер. В маленькой кухне с низким потолком было почти жарко, пыхтела печка-буржуйка, а стоило туда войти Кайло, то места там враз убавилось. — Чаю?
— Нет, — ответил Кайло и, пересилив себя, добавил:
— Спасибо.
— Если надумаешь, — Люк указал на одну кружку, стоящую на обшарпанной кухонной тумбе, сам взял вторую и уселся на скрипнувший кривой раскладной стул.
Кайло остался стоять.
— Я хотел поговорить, — сказал он наконец.
Люк кивнул.
— О чем?
Кайло сглотнул. Да, чай — это было бы неплохо. Это дало бы ему минуту на размышление и шанс смочить пересохшее горло.
— О том, что произошло пятнадцать лет назад.
Люк поднял голову, пристально глядя на Кайло.
— Не самая простая тема для разговора.
— Я знаю, — Кайло снова сглотнул. Запах трав щекотал ему ноздри. — Но когда-то нужно начинать. Это была моя вина.
— Нет… — начал Люк, и Кайло поднял руку, прерывая его.
