Я рискую встретиться с ним взглядом и растворяюсь в нем. В его присутствии. Его близости. Я понимаю, что мне предлагают еще раз встретиться в джакузи. И поскольку он чертовски хорошо выражает каждое свое чувство взглядом, я вижу и его внутренний конфликт тоже. Нерешительность, смешанная с любопытством. У меня мелькает короткая, мимолетная мысль – словно искра на миг осветила тьму, – что, возможно, ему трудно не думать обо мне, как и мне трудно не думать о нем.
Вчерашняя грязная история с Клэем должна была выбить Закари Батлера из моей головы, но теперь, когда я провожу салфеткой по его щекам и подбородку, у меня дрожит рука. Тревожные звоночки вины и горя начнут звонить, даже если я просто рассмотрю возможность…
Зак нежно улыбается.
– Итак, я тут подумал…
– Готово, – перебиваю я и быстро отступаю назад.
К нам подлетает гример, чтобы поправить все для кровавой сцены, а я отворачиваюсь, чтобы не видеть реакции Зака. Хорошей или плохой.
Все начинается заново. Во второй раз Сэм одобряет брызги крови, и меня приглашают сфотографировать лицо Зака для последующих съемок. Он тяжело дышит, но при виде меня его взгляд сразу смягчается. Безумие отступает, и он снова становится самим собой.
Я подхожу ближе и делаю фотографии на мобильный телефон гримерной команды.
– Я как раз собирался спросить, – говорит Зак, – прежде чем нас так грубо прервали…
– Необходимостью убийства бедного Хьюго.
Улыбка Зака становится шире, и его карие глаза загораются надеждой.
– Наш разговор прошлым вечером был… приятным. Я не хочу вторгаться на твою территорию, но если сегодня вечером ты туда собираешься…
– Не собираюсь, – отвечаю я и через камеру телефона вижу, как немного вытягивается его лицо. – Ну, или не знаю. Возможно.
Он оживляется.
– Хорошо. Может, мы могли бы?..
Второй ассистент просит всех занять свои места, и меня спасает
Когда все заканчивается, Сэм кричит:
– Снято! Мы молодцы.
На сегодня Зак свободен. Он выглядит ужасно уставшим. Измученным. Так, словно ему не помешало бы провести вечер в расслабляющем горячем джакузи.
Меня позвали сделать еще несколько снимков на тот случай, если понадобится повторить. Я подхожу к Заку и встаю перед ним.
– Как все выглядело? – интересуется он.
Я замираю.
– Ты меня спрашиваешь?
Он серьезно кивает.
– Мне все говорят, что вышло идеально.
– Это не так, – отвечаю я, встречаясь с ним взглядом. Несмотря на все тревожные звоночки и ненависть к самой себе, что-то во мне хочет сказать ему правду. – Это было грязно, жестоко и дико.
Его взгляд останавливается на мне.
– Спасибо.
– Ага, – отвечаю я, и мы на мгновение замираем. Вокруг никого, и даже моя собственная боль кажется далекой.
Но я прихожу в себя и встаю на цыпочки, чтобы сделать несколько снимков.
– Какой же ты высокий, черт возьми.
Зак мгновенно наклоняется еще ниже, так что мы оказываемся лицом к лицу. Я смотрю в его потрясающие карие глаза, которые кажутся глубокими, как каньон, и быстро загораживаюсь экраном телефона.
– Ну? – спрашивает он после паузы.
– Что «ну»?
Зак выпрямляется и отводит мой телефон в сторону. Он ничего не говорит, только вопросительно выгибает бровь и улыбается. Я ожидаю, что в голове раздастся громкий сигнал тревоги, но чувствую себя на удивление спокойно. Я выгибаю бровь в ответ.
– Вчера вечером мы выпили все вино.
Улыбка Зака могла бы согреть маленькую планету.
– Я с этим разберусь.
– Какого черта я творю? – бормочу я несколько часов спустя, погружаясь в горячую воду джакузи. Съемки прервались на ночь, вся съемочная группа разошлась по домам, а полуголая я вот-вот окажусь в компании одной из крупнейших мировых кинозвезд. Снова. – Это безумие.
Меня смущает не то, что он кинозвезда. Все дело в том, что в Закари Батлере меня
