Я делаю еще один глоток вина, затем отставляю бокал на бортик, и слышится тихий скрежет стекла о цемент. Зак открывает глаза.
– Итак, это наш последний совместный вечер, – произносит он, – а я только начал узнавать тебя получше.
– Переживешь как-нибудь.
– Будет не очень легко. – Он приближается, чтобы сделать глоток вина. – Я до ужаса любопытен, когда дело касается людей. Ради работы, разумеется.
– Звучит как еще один способ сказать, что ты крайне надоедливый.
Он смеется.
– Давай задавать друг другу вопросы. Быстро. Без остановок, чтобы не было времени думать над ответом. Если вопрос слишком личный, говорим «пас» и двигаемся дальше. Так за короткое время можно успеть многое узнать друг о друге.
– Кто сказал, что я хочу узнать тебя получше?
– А почему бы и нет? Я же просто восхитителен.
Я ухмыляюсь.
– Это спорный вопрос.
Он ухмыляется в ответ.
– Начнем с основ. Простые вещи. Например… какой твой любимый цвет?
– Черный.
– Так вот почему ты каждый день ходишь на работу в одной и той же черной футболке и джинсах?
– Да, но и потому, что проще иметь что-то вроде рабочей униформы.
– Как Стив Джобс со своими водолазками.
– Не думаю, что Стиву Джобсу когда-либо приходилось помогать актрисе запихивать ее сиськи обратно в корсет, но да, ты прав.
Он смеется.
– Твоя очередь.
– Какое у тебя второе имя?
– Это скучно. Райан. А твое? – Он качает головой. – Подожди, я даже твоей фамилии не знаю.
– Уолш. Второе имя – Эмили.
– Как мило.
У Зака ласковая улыбка, и от того, как он на меня смотрит, в животе зарождается странное ощущение.
– Что, м-м-м… что ты будешь делать после
– У меня будет несколько выходных, а потом я отправлюсь на Аляску на очередные съемки. Немного инди на этот раз.
– Уже?
– Я падок на испытания, – печально говорит он. – А что насчет тебя?
– Собираюсь немного отдохнуть в домике в Уайлдвуде, который мне оставил отец.
– Звучит заманчиво. Тебе определенно нравятся укромные уголки, я прав?
Я прокашливаюсь.
– Можно и так сказать.
– Ты уже нашла другую работу?
– Нет.
На мгновение Зак выглядит почти смущенным.
– Ну, если ищешь, я слышал, на Аляске в это время года холодно и безрадостно.
– Все в порядке, спасибо, – говорю я и обрываю его, прежде чем он успевает заговорить снова. – А разве не намечается грандиозное награждение? Ведь ты номинирован по главным категориям.
Он отводит взгляд.
– Полагаю, что так.
– Ну вот. Разве ты…
– Пас. Следующий вопрос.
Мне кажется странным, что номинация на «Оскар» попала в список щекотливых тем, но я никогда не стану давить, если человек не хочет о чем-либо говорить. Я профессионал в этой области.
– Есть какие-нибудь фобии? – предлагаю я.
– Опаздывать куда бы то ни было.
– Это не настоящая фобия.
– Ты просто не видела, как я встаю в четыре утра, чтобы успеть на десятичасовой рейс.
Я тихонько смеюсь.
– Справедливое замечание.
Зак отпивает немного вина и снова излучает тепло, которое перекрывает даже тепло от горячей воды. Меня поражает, насколько глупой должна быть женщина – Ева Дин, – если она не готова сделать все возможное, чтобы наслаждаться им вечно.
– Роуэн?
Я поднимаю на Зака рассеянный взгляд.
– Прости, что?
– Твои фобии.
– Насекомые, – отвечаю я. – Бабочки и божьи коровки еще куда ни шло, но на этом все.
– Интересно. – Он постукивает себя по подбородку. – Расскажи поподробнее.
– Я просто не понимаю, почему их должно быть так много.
– Баланс экосистемы? Опыление нашей пищи?
– Ты так говоришь, как будто это важно.
Мы оставляем наши стороны джакузи и располагаемся посередине лицом к лицу. Так удобнее пить из одного бокала, только и всего. Хотя я не в восторге от того, что нахожусь так близко к его карим глазам, пристально меня изучающим, или к капелькам воды на его груди, поднимающемуся пару…
– Кстати, твоя очередь, – напоминает Зак.
– Тебе не надоело отвечать на вопросы? – Я приподнимаю бровь. – Разве у тебя мало берут интервью?
– Ненавижу интервью. Но от твоих вопросов я не устаю.
– Какая разница?
– Они настоящие, – отвечает Зак. – Наверное, это мой первый настоящий разговор за долгое время сплошных правил и прочего.
– Твои друзья с тобой не разговаривают?
– Это твой официальный вопрос?
Я обдумываю его нерешительность. Его готовность доверить мне личную информацию.
– Это не для протокола, – говорю я, и он расслабляется.
– У меня осталось не так уж много настоящих друзей. Несколько приятелей сейчас в Сент-Луисе. Но, похоже, из-за всей этой драмы с Евой мой круг общения сузился.
Ей не нравилось, когда я куда-то уходил, и мне до ужаса надоело ругаться по этому поводу. Проблемы бедного богатенького мальчика, да?
Зак опирается локтями о край джакузи и кладет подбородок на тыльную сторону ладоней. Я тоже кладу руки на край.
– Не знаю, – отвечаю я. – Я бы предположила, что трудно заводить друзей, не зная, интересен им ты сам или возможность находиться рядом с тобой.
Он вскидывает брови, и на его лице появляется оценивающее выражение.
