— Куда мы едем, Тимур? — спрашиваю, озабоченно взирая на серую, тяжело просыпающуюся после затяжной холодной зимы Москву. Пресные лица людей, уставших от монотонности, серости, вечного авитаминоза и беспробудных пробок, бесцветные фасады домов, безвкусные вывески продуктовых магазинов, словно висящие здесь с 90-х… Все столичные окраины на одно лицо… Одно только слово- «столица»… Летом и зимой это лицо выглядит немножко поприятнее-зелень и белый снег добавляют ему красок, а вот это межсезонье оголяет все самое неприглядное- разбитый асфальт, собачье дерьмо по обочинам… Ненавидела это время… Да и вообще, глобально, Москва так и не стала для меня любимым городом… Возможно, потому, что ассоциировалась с Арсеном… Это он меня сюда привез, он впервые мне ее показал…
— Домой? Погоди, ко мне домой? Тогда зачем выезжать на МКАД? Нам же можно напрямую в центр… сейчас же середина дня, пробок нет…
Он усмехнулся.
— Нет, Камила. Мы едем домой в более широком смысле… В аэропорт… Слетаем с тобой на родину…
Я нервно сглотнула… Меньше всего сейчас хотелось лететь в республику… Мне к сыну надо, быстрее бы отвертеться от Аушерова, если получится, конечно… А не вот это вот все… Чувство голода так и не было пока удовлетворено, и уже становилось каким-то болезненным, словно тело изнутри себя начало пожирать… Я готова была съесть все, что предложат, лишь бы запихнуть хоть что- то в себя…
Аушеров словно считал мои мысли.
— Если очень хочешь есть, давай заедем по пути в Макдак, если терпишь- в самолете поедим- у меня прекрасный катеринг, еда пераоклассная. В нормальный ресторан не успеваем, извини. Хотелось бы засветло оказаться на месте…
— Макдак, — односложно ответила я, вызвав какую-то несвойственную для него добродушную улыбку.
— Обожаю нормальных баб, которые не спирулины с подорожниками жрут, а человеческую еду, хотя все-таки Макдак- это нечеловеческая еда…
— Да, Макдак- это не человеческая еда. Но я слишком голодна, поэтому сойдет…
А еще в голове появилась отчаянная мысль… Глупая, но все же…
Мы сделали заказ, и я поняла, что если действовать, то действовать сейчас…
— Можно в туалет? — спросила, как ни в чем не бывало…
Смотрит на меня с подозрением, колеблется…
— Ну а что ты хочешь? Воды выпила поллитра…
— Иди… — тихо ответил он, небрежно махнув пальцем одному из своих охранников в соседней машине. — глупость какую сделаешь, пожалеешь, кукла…
Пожалею… Очень пожалею, если не воспользуюсь возможностью сбежать…
Зачем я это делала, плохо тогда понимала… Да и не было времени обдумывать свои действия… Сбегу- и может, смогу спрятаться у кого-нибудь из приятелей, переждать… Помощи попросить…
Народу внутри было очень много… Это мне на руку. Зашла внутрь, переждала нужное время, а потом пристроилась хвостом к косяку воркующих студенток- подружек, которые и едят вместе, и в туалет ходят тоже… и проскользнула наружу… Господи, амбал не просек!!! Осталось совсем чуть-чуть… Выйти через обычный вход… Машина Аушерова ведь наверняка с другой стороны, где обслуживают в формате драйв-ин…
Выныриваю наружу, затаив дыхание, робко оглядываюсь по сторонам, готовясь со всей дури бежать в ближайший подземный переход и тут… чувствую на руке железный захват…
— Заблудилась, кукла?
Поднимаю глаза. Смотрит на меня. Злобно… Но словно забавляясь. Сучара, знал, что я попытаюсь…
— Пойдем в машину, Камила. Заказ твой готов.
Я ожидала его агрессии, ожидала криков, новой пощечины, но… ничего… Это Аушеров передо мной? Протягивает молча бумажный пакет с химозной, но почему-то такой предательски аппетитной едой.
— Ешь.
Сам не ест. Он же был голоден? Хотя о чем это я… Такие, как Аушеров и Капиев в себя гадость засовывать не будут… Гурманы гребанные… Из грязи, да в князи… Жаль только, что грязь эта никуда не делась, хоть они ее и пытаются прятать за дорогой упаковкой…
Я наелась от души. Ела с аппетитом. И мне было плевать на взгляд Аушерова. Пошел на хер… Посидел бы с мое сутки без еды… Кинула обратно в пакет все пустые коробочки, скрутила его.
— Поела? — спокойно спросил он, взяв из рук пакет и выкинув его на выезде в мусорку.
Мы проехали еще метров пятьсот. Началась лесополоса. Он нажал поворотник направо, зачем-то съехал на обочину и остановился.
— Выходи, — тихо сказал мне.
Я подняла на него растерянный взгляд. Было страшно… Неспроста это все… Молча вышла из машины, в нерешительности застыла в стороне, лишь поймав в лобовом стекле соседней машины почему-то ухмыляющиеся рожи мужиков-охранников.
Подошел, открыл заднюю дверцу.
— Залезай, — команда последовала более жестко.
Не успела я забраться внутрь, как за мной нырнул и он, тут же заблокировав двери.
А дальше я почувствовала на волосах сильный захват.
— Я тебе что говорил, сучка? Сбежать попробуешь, выебу без шелковых простыней… Забыла опять?
— Быстро стаскивай с себя тряпки. Учить буду сейчас…
К горлу подступил ком. Глаза горели от вот-вот готовых предательски брызнуть слез… Опять насилие… Только не насилие…
