С лица Антуана плавно сходит улыбка. Видимо, он ждал в зятья более серьезную кандидатуру, и этот факт смешит нас еще больше, но мы изо всех сил прячем улыбки.
Алекс выглядит хмурым.
– Вы встречаетесь? – раздраженно спрашивает он.
Валентин, сверкнув улыбкой, отвечает:
– Пока добиваемся.
Алекс и Вал смотрят друг другу прямо в глаза – никто не отводит взгляд. Это безмолвная мужская дуэль, похожая на поединок баранов.
Но Антуан все же зовет своего сына в кабинет, чтобы показать ему очередные документы. Как только за ними закрывается дверь, Марион повисает на шее Валентина и говорит:
– Ты, конечно, гений по части манипуляций! Когда у нас с ним родятся дети, будешь их крестным папочкой!
Валентин смотрит на нее как на умалишенную:
– Ты что, уже и о детях подумала?
– Я даже имена им выбрала, – подмигивает Мар, и мы вновь хохочем.
Сегодня четверг. Прошло шесть дней с тех пор, как я видел Эль в последний раз. И я не знаю, что думать. Пьер и Рафаэль помогают мне расставить новую мебель в квартире: я наконец выбросил тот ужасный диван и снял занавески.
– Она со странностями – кто в наше время не обменивается телефонами? – в сотый раз бурчит Пьер и устало вздыхает. – О’кей, этот стол – самое тяжелое из всего, что я когда-либо видел, запарился тащить его в одиночку.
– Давай помогу, – предлагает Рафаэль.
– Оставьте уже, – прошу я. Последние три часа мы только и делали, что передвигали массивную мебель по квартире. – Предлагаю забраться на крышу, покурить, выпить и расслабиться. Закончим завтра.
Пьер будто ждал этого предложения всю жизнь: он тут же убегает на кухню и возвращается с упаковкой пива. Рафаэль прихватывает пепельницу, и мы поднимаемся в маленький кабинет в мансарде, где низкий потолок и прямо на нем – окно. Мы забираемся на крышу. Отсюда виден весь Париж: Триумфальная арка, Эйфелева башня, серые крыши «османовских» зданий, усеянные несметным количеством труб.
– Здесь дышится по-другому, – говорю я, – свободнее и легче.
Я сажусь и открываю бутылку пива, Рафаэль и Пьер следуют моему примеру. Так проходит несколько минут. Мы пьем, курим и наслаждаемся легким вечерним ветерком, который остужает нашу разгоряченную кожу. Такие вечера очень нужны.
Молчание нарушает Рафаэль.
– Я хочу сделать Лее предложение, – признается он, выпуская дым.
Пьер выглядит удивленным, а я – ни капельки, так как был уверен, что это случится.
– Нам ведь по двадцать лет, Раф. В наше время так рано не женятся, – утверждает Пьер, а Рафаэль пожимает плечами:
– Не вижу смысла ждать. Да и чего? Собственной смерти? – Он хмыкает и делает очередную затяжку. – Я уже купил кольцо.
– Не знаю… Вы и так живете вместе, к чему спешить, зачем эти формальности?
– Ощущение семьи, – вставляю я свои пять копеек, и Пьер приподнимает бровь:
– Что ты имеешь в виду?
– То, что брак привносит в отношения ощущение семьи. Ведь люди обмениваются клятвами не просто так. Может, в тот момент, когда это происходит, их сердца свято верят в произнесенные слова.
– Да, и поэтому столько разводов, – ехидно замечает Пьер.
– Если смотреть на все дерьмо, которое происходит в мире, жить не захочется, – говорит Рафаэль. – Я думаю, нужно сосредоточиться на своей жизни и исполнять свои мечты.
– Мой дорогой кузен, ты абсолютно прав. Скорее всего, я не понимаю, к чему торопиться, так как сам пока не готов упасть на одно колено и предложить Капюсин руку и сердце.
– Этот день обязательно настанет, – подмигнув, говорю я, и Пьер смеется:
– Конечно, настанет, но признаюсь, меня больше всего пугает организация свадьбы, которая следует после романтики. «Готова ли ты стать моей женой?» Вы же знаете Капюсин, я умру, организовывая для нее идеальную свадьбу.
Мы дружно смеемся, затем Рафаэль достает из кармана джинсов бирюзовую коробочку, в которой лежит темно-синий бархатный футляр.
– То самое кольцо? – спрашиваю я.
Он кивает и открывает коробочку. Рафаэль выбрал кольцо из белого золота с большим черным бриллиантом овальной формы, окруженным россыпью белых камней. Простое, без вычурности и в то же время роскошное, необычное.
– Ей понравится, – говорю я, зная, что так и будет.
– Черный бриллиант? – скептически интересуется Пьер.
Я бросаю на него неодобрительный взгляд. Пьер и чуткость – вещи несовместимые.
– Ты выбрал идеальное кольцо для нее, – хлопая по плечу Рафаэля, уверенно произношу я.
Видно, что он нервничает, хотя пытается скрыть волнение.
– Мне интереснее реакция Изабеллы, когда она узнает, что ее сыночек решил в двадцать лет узаконить отношения. Знаете, двоякое чувство: с одной стороны, мне до чертиков любопытно, с другой – я предчувствую начало Третьей мировой и понимаю, что лучше спрятаться в бомбоубежище! – восклицает Пьер, а Рафаэль ухмыляется.
– Она уже в курсе, – заявляю я.
Раф с интересом поглядывает на меня:
– Почему ты так думаешь?
– Сколько стоит это кольцо? Хотя можешь не отвечать. Предполагаю, работа на заказ, и камень размером с луну. Думаю, больше ста штук. И не смотрите на меня так: у меня есть старшая сестра, ваша кузина, если кто забыл о ее существовании, – шучу я, и они понимающе кивают.
