Как только Стелле исполнилось двадцать пять, мы стали постоянно слушать о каратах, бриллиантах и помолвке. Чаще, чем нам хотелось бы. Поэтому, сам того не желая, я стал примерно понимать цену женских побрякушек.
– Так вот, – продолжаю я свою мысль. – Ты заплатил в ювелирном карточкой, потому что снимать такую сумму наличкой проблематично. Ты же не стал париться?
Рафаэль делает глоток из бутылки и качает головой.
– Поэтому, даже если ты не предупредил Изабеллу о своем решении, ей не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, зачем ее сын потратил больше ста штук евро у Тиффани.
– Странно, что она не звонит, – задумчиво потерев подбородок, говорит Раф.
– Странно, что ты еще жив, – подтрунивает Пьер. – Хотя я думаю, она приняла Лею и твою упрямую баранью натуру. Сам посуди, разве тебя можно переубедить?
– Нет. Да я и не знаю, как объяснить. Я лишь понимаю – хочу, чтобы она стала моей женой.
– Значит, Квантан будет вашим шафером, а я – крестным отцом первого ребенка, – провозглашает Пьер.
Рафаэль, посмеиваясь, соглашается:
– Пусть будет так.
– Когда ты планируешь делать ей предложение?
– Мы через неделю улетаем в Бразилию. Я хочу показать ей водопады Игуасу и там же сделать предложение.
– Почему именно там?
– Представьте реку, вдоль которой бурлят свыше ста водопадов общей длиной почти в три километра. Это невероятное место!
– Красивая задумка, – соглашаюсь я, и Рафаэль благодарно улыбается.
– А ты сам что будешь делать? – спрашивает он меня.
– Ты о чем?
– Не прикидывайся – я о той девушке.
– Да, Квантан. Девушка, которая вечно исчезает и не оставляет своего номера. Как тебе сказать, ты у нас, конечно, красавчик, но, видимо, твое обаяние на нее не распространяется, – глумится Пьер, а Рафаэль пихает его в бок.
– Я буду искать ее, – просто отвечаю я.
– Мне кажется, нужно забыть и двигаться дальше, ты ей неинтересен, – умничает Пьер.
Я стискиваю челюсть. Не могу ни забыть, ни двигаться дальше. Если бы я был ей неинтересен, целовала бы она меня так? А взгляд ее проникновенных глаз сильнее любых слов. Я соскучился по ней за эти дни. На душе без нее тоскливо.
– Нет, серьезно. Она даже номер телефона не дала. Может, она и правда сумасшедший романтик. Но мне кажется, дело в другом.
Рафаэль выпускает очередную струйку дыма.
– В чем бы здесь ни было дело, тебе нужно разобраться, Квантан.
Он прав, у меня сложилось впечатление, что она что-то скрывает от меня.
– Разберусь, парни. Обязательно разберусь. Давайте закроем эту тему, – прошу я, злясь на самого себя.
Не стоило им рассказывать. Я понял это в ту же секунду: как только начал, на их лицах появились недоумение и сомнения. Стоило мне озвучить все, и я понял, что история похожа на бред сумасшедшего. Может, потому, что понимать, что творится у меня на душе и в сердце, нужно лишь мне одному. Ведь главного не объяснишь. А главное то, что все мои мысли заняты ею. Едва закрываю глаза, она стоит перед моим мысленным взором: упрямый взгляд голубых глаз; полные губы, которые расплываются в самой прекрасной улыбке на свете; то, как она дерзко приподнимает подбородок, когда злится, или насколько нежно она гладила мою руку, и как трогательно целовала, водила пальцами по лицу. Есть в ней что-то хрупкое, вызывающее желание оберегать.
– Мне бы найти ее, – вырывается у меня.
Парни переглядываются.
– Найдешь, – уверяет Рафаэль.
– Кажется, ты влип, – бормочет Пьер.
Я ничего не отвечаю, лишь в миллионный раз за день проверяю телефон на наличие новостей. Номер, который она вписала в анкете участника, не отвечает. По указанному адресу живет другой человек. Мне пришлось обратиться к одному знакомому, чтобы он пробил по базе данных Луизу Форестье. Другой зацепки у меня не осталось. Но, к сожалению, он молчит. Возможно, пока ему нечего рассказать.
Я закрываю глаза и мысленно прошу: «Приди ко мне, просто приди, очень прошу…»
Ведь я так скучаю по тебе. Так сильно скучаю…
В конце учебного дня на урок философии заходит месье Вьяно и, сверкнув своей красивой, но пустой улыбкой, просит отпустить меня на несколько минут. Я начинаю нервничать, так как догадываюсь о причинах, но не демонстрирую свое волнение. Чувствую на себе взгляд всего класса, когда выхожу за дверь.
– Я предлагаю тебе честно признаться, что ты списала контрольную, или мне придется обращаться к директору с просьбой о расследовании. Ты получишь ноль в обоих случаях, но на твоем месте я бы не привлекал к себе внимание.
Я еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться ему в лицо. У директора школы нет других дел, кроме как проводить РАССЛЕДОВАНИЕ из-за списанного теста!
– Я не понимаю, о чем вы. Я готовилась к этому тесту, и, если у меня удовлетворительная оценка, это моя заслуга, – мило улыбнувшись, отвечаю я.
Вьяно краснеет.
