— Чё тут непонятного? Думаешь, работа в тюрьмах — это поощрение? Сюда на службу присылают всякий сброд, которому не повезло получить должность получше, или тех, кто накосячил. Но они, хоть и персоны «нон грата», — Мурлок снова щегольнул иностранным словечком, — всё равно связи имеют. Прикинь, как скучно бы им было, если бы все лежали в анабиозе? Хотя, на самом деле, говорят, что такие зоны есть. Только я ума не приложу, нахрен они кому нужны?
Через пару минут выяснилось и ещё кое-что. Пока я не определился, как к этому относиться, но одна деталь меня довольно сильно смутила. Оказывается, записывающие все передвижения заключённых ошейники (ведущие также видеозапись) здесь, в Лесной цитадели не очень-то и котировались. Причина была проста — на это уходила масса человеческих ресурсов. ИИ и спутников не допускали к работе с людьми напрямую, а чтобы круглосуточно наблюдать за заключёнными, требовалось, как минимум, такое же количество операторов, круглосуточно следящих за зэками. Если кто и вёл себя «не по уставу» — это вскрывалось только постфактум. Так что, в принципе, можно было совершить что-то запрещённое — и выйти сухим из воды, как время от времени говаривал отец.
— Ладно, — обдумав услышанное, я решил, что этот вопрос сейчас меня вообще не должен волновать, — Тогда вот что — расскажи мне об этих «клубах» и тех, кто ими руководит.
— Малёк, я ж говорю — рано тебе ещё об этом думать, да?
— Да блин, Мурлок! Уж через пару дней за мной могут охранники прийти! Дай пищи для размышлений, чтоб я от них мог хотя бы отбрехаться!
Сокамерник пожевал губы, и вздохнул.
— Ладно, чёрт с тобой. Говорить-то особо не о чем, а буду молчать, так ты начнёшь других расспрашивать. Мне же потом аукнется… Короче, слушай сюда.
Всего клубов три — Ножи, Русь и Патриоты.
Первые — самая малочисленная организация. Психи, если честно. Появились три года назад и с тех пор успешно шифруются под нормальных. Самые главные беспредельщики в нашем блоке, кого-нить из них постоянно переводят к «красным». Держатся особняком, но сильно хотят потеснить конкурентов. Откуда бабки берут — даже не спрашивай, не знаю, и знать не хочу. Вздумаешь чё про них разнюхивать — и скорее всего, тебя быстренько прирежут. Принимают почти всех, кто способен прирезать нужного человека по указке авторитета. А они это делают, иногда, чисто для развлечения.
Русь — это националисты. Или идеалисты, хрен их разберёшь. Были бы рады, если бы мы с китайцами перестали дружить. Ну и со всеми остальными заодно. К себе берут только по расовому признаку, это из названия понятно. В принципе, ты бы им подошёл после проверки, только вот…
— Что?
— Да больные они тоже! У них какой-то свой устав, как будто тюремных правил мало! Преимущество у парней одно — сильная поддержка на воле. Оттуда и бабки переводят охране, и передачки присылают братве.
— Тут и такое можно организовать? — удивился я.
— За деньги можно сделать всё, — нравоучительно изрёк Мурлок, повторяя фразу, услышанную мной ранее от охранника, — Русь — это одна из самых крупных и опасных банд Нейросити. У них достаточно влияния, чтобы дотянуться даже сюда.
— Ясно.
— Ну и последние — Патриоты. Честно говоря, думаю, тебе только с ними удастся договориться.
— Почему?
— Из названия непонятно, да? Бывшие вояки, объединились в группу. Они тоже… Типа филиал столичной банды. Такие во многих тюрьмах есть. Удивительно, как много осуждённых солдат сидит на зонах… Ты же как раз из таких — так что договориться с ними будет, думаю, проще всего.
Да, среди всех названных банд эта выглядела самой… адекватной и перспективной. По тому, каким тоном сокамерник говорил о Патриотах, многое стало понятно.
— Ты с ними, да?
— Угадал, — улыбнулся Мурлок, чуть оттягивая робу на плече. Там красовалась татуировка отрезанной волчьей головы, а чуть ниже уходила вязь символов. Судя по ним — мой сосед когда-то был пехотинцем, но подобного отряда я вспомнить, ввиду отсутствия нейрочипа, я не мог.
— И кто у вас за главного?
Мурлок чуть повернулся, указав подбородком на ближайший к западной стене стол. За ним сидели мужчины разного возраста. Всех их объединяли две детали — рельефная мускулатура, видимая даже под тюремными робами, и короткие, «армейские» стрижки. Такую когда-то носил и я….
— Видишь того мужика? Погоняло «Мех».
Во главе стола восседал здоровенный детина, в полтора раза шире меня в плечах. Он носил короткую бороду, а голова была обрита налысо. Выглядел он весьма… устрашающе. Пожалуй, к такому даже не стоит и подходить без рекомендаций. Что ж, значит, мне довольно сильно повезло с сокамерником. Гораздо сильнее, чем я предполагал изначально.
