Так что тёрки между «Патриотами» и «Ножами» возникали регулярно — и как раз перед одной из таких стычек я получил возможность проявить себя. Не скажу, что это было что-то из ряда вон выходящее — вместе с нескольким другими заключёнными мы устроили «тёмную» трём «Ножам». В результате в местный крематорий отправились четыре трупа, а меня посадили в карцер на целый месяц.
Правда, по возвращению оттуда Мех вновь вызвал меня на разговор и объявил, что отныне я — часть их братства. Если соглашусь следовать его приказам и готов оставаться «членом клуба» даже на воле. Но до неё ещё требовалось дожить, так что этот пункт меня нисколько не смущал — гораздо важнее было обезопасить себя здесь и сейчас. Разумеется, я согласился, так что попал в тот самый «оптовый закуп», о котором в первые дни мне говорил Мурлок. Ну и получил собственную «погремуху» — по вполне понятным причинам, она повторяла мой бывший позывной.
В целом, с того момента всё шло не так плохо как могло бы. После того, как «Патриоты» приняли меня в свои ряды, я слегка выдохнул. Банду (да, помню, что это слово здесь не очень любили, но про себя продолжал использовать его) в Лесной цитадели уважали. И не только другие сидельцы — но и охрана вкупе с начальством. С «Русью» так вообще было заключено мировое соглашение, что избавляло всех нас от бессмысленных стычек и кровопролития.
Как оказалось, почти никто не стремился разрушить существующую внутри тюрьмы экосистему. Корпорация получала достаточное количество подопытных для своих исследований и тестирования различных экспериментальных образцов лекарств и имплантов. Начальство тюрьмы имело неплохое финансирование за соблюдение видимости порядка, охрана — небольшую мзду от заключённых, а последним за это позволяли относительно комфортно существовать. Относительно — потому что время от времени всё же случались разные происшествия, но не думаю, что в других тюрьма было по-другому. И главными виновниками таких событий, что неудивительно, зачастую являлись «Ножи».
Как бы там ни было, «Патриоты» старались жить так, чтобы не доставлять проблем, и чтобы проблемы не доставляли им. Конечно, как я уже говорил, иногда возникали стычки с «Ножами» или заключёнными-одиночками, но это происходило не то чтобы часто и, скорее, было неким видом разминки. Просто чтобы мы не забывали, где находимся.
Уже после того, как я стал членом «клуба», мне довелось несколько раз поучаствовать в таких «мероприятиях». За это меня раз десять отправляли в карцер реальный, и ещё дважды — в виртуальный. Не буду врать — сидеть там было ничуть не приятнее, чем в первый раз, однако деваться было некуда. Если я не хотел вылететь с тёпленького места — приходилось исполнять приказы Меха. Впрочем, не скажу, что это вызывало какое-то отвращение.
Тюрьма довольно быстро ожесточила меня. Если раньше я попытался бы разрешить гипотетический конфликт миром, или найти альтернативный путь решения проблемы, то теперь без зазрения совести мог сразу применить силу. Нет, конечно я не получал удовольствия от избиения (а временами — и убийства) других заключённых, но со временем поймал себя на мысли, что подобные происшествия происходят регулярно, и более того — они оставляют меня абсолютно равнодушным. Да и вообще — с каждым днём, неделей, месяцем и годом, проведённым в Лесной цитадели, апатия и безразличие поглощали меня всё сильнее и сильнее. Я превращался в бесчувственный кусок мяса, и совершенно не представлял, что с этим делать.
Лишь мысли об оставшихся на воле Лене и Кристине изредка и совсем ненадолго возвращали меня к жизни. Несколько раз я пытался воспользоваться влиянием Меха и передать им весточку, но ответа не получил ни разу. Это лишь сильнее усугубило признаки нарастающей депрессии, с которой мне приходилось бороться чуть ли не круглые сутки…
Ну а что касается Пети и Саши… Всего раз я отправил сообщение Годунову, но ответа, как в случае с Леной и Крис, так и не получил. Хотя, как уверял Мех, его люди «отвечали», что письмо попало в нужные руки. Вспоминая лица друзей во время моего ареста и суда, я понимал — отныне для них меня просто не существует.
В последние несколько недель у меня внутри поселилось чувство тревоги. День ото дня оно нарастало всё сильнее и сильнее. Я отсидел уже больше трети своего срока, но откровенно говоря, поводом для радости это не являлось. Потому что приближалось время первого долгого погружения в виртуал.
За проведённое в Лесной цитадели время я успел наслушаться самых разных баек, слухов, советов и поверий об этом виде заточения.
