— Вот и я так подумал. Ладно, языками чесать будем после. Раз все согласны — я перетру это с начальником охраны. Вы двое можете идти, а ты, Сокол, задержись на пару минут, есть ещё одна тема.
Барон и Степняк отошли, а Мех, глядя в сторону, сказал:
— Мурлок мне рассказал, что ты в последнее время больше молчишь. Но при этом увлёкся географией.
— Есть такое, — нахмурился я. Не люблю, когда мне перемывают косточки за спиной. Если бы это сделал кто-то другой — ему бы сильно не поздоровилось. Но Мурлока я уважал, и более того — мы с ним до сих пор оставались сокамерниками и, если можно так сказать, приятелями. Так что он был одним из немногих, кто мог обсудить меня, не боясь за дальнейшую участь своего лица, — Вспоминаю места, в которых бывал. Без нейрочипа воспоминания… Теряют краски, так что я стараюсь восстанавливать в памяти то, что можно.
— Знакомая тема, — авторитет постучал пальцем чуть дальше виска. Там, где находился слот под биопроцессор, — Я тут уже тринадцать лет сижу. Когда посадили, дочери было всего четыре года. Сейчас-то она, понятно, уже выросла, но… Я даже её лица толком не могу вспомнить. Как в тумане. Просил бывшую жену прислать хоть одно фото, но она даже мои малявы не читала…
— Мне жаль, — сказал я, совершенно не зная, как реагировать на такое откровение.
— У тебя на воле тоже есть близкие, верно? Кто, напомни?
— Есть. Сестра и… девушка. Правда не уверен, что она вспоминает обо мне. Семь лет прошло. Наверное, она уже давно замужем. Ты же помнишь, я отправлял ей несколько писем, но они так и не дошли.
— Да, точно. Красивая?
— Очень, — я непроизвольно улыбнулся, вспоминая Кристину.
— Знаешь, — авторитет хрустнул костяшками пальцев, — когда так долго находишься вдали от дома, от семьи, да ещё и не по своей воле — теряешь всякую надежду увидеть их снова. И в какой-то момент готов на всё, лишь бы ещё раз взглянуть на родное лицо. Обнять жену, поцеловать дочь…
Слышать такое от всегда мрачного и серьёзного Меха было непривычно, и я посмотрел на него. Хотел определить, откуда в здоровяке взялась такая перемена настроения. Удивительно, но несмотря на довольно грустные слова, в глазах нашего «председателя» плясали весёлые искры.
Он смотрел прямо перед собой, и я сначала не понял, что меня смущает. Лишь через несколько секунд обратил внимание — обычно неподвижный Мех водил носком ботинка по гравию под ногами. Бросив туда взгляд, я увидел криво нацарапанное слово «Уйти» с недорисованным вопросительным знаком.
— Тебе сидеть ещё семнадцать лет, Мех. Думаешь, что получится встретиться с дочерью? — я решил катнуть пробный шар.
Авторитет слабо улыбнулся.
— Уверен, что сделаю для этого всё, что от меня зависит. Как уверен в том, что и ты увидишь своих.
— Мне бы очень этого хотелось, — осторожно произнёс я, надеясь, что правильно понял этот разговор.
— Значит, так и будет, — сказал Мех, проводя подошвой по мелкому гравию. Слово исчезло, будто его там никогда и не было, — Главное — верить, Сокол.
— Я верю.
— Хорошо, — авторитет встал со скамейки, — Рад, что мы поговорили.
— Надо будет повторить, — рассмеялся я, впервые за долгое время, — Нечасто здесь встретишь того, кто тебя понимает.
— Повторим, Сокол, обязательно повторим, — серьёзно пообещал Мех, — Но после виртуала. Двигай к себе, скоро объявят окончание прогулки. Когда наступит время — я за тобой пришлю.
В этой фразе я тоже уловил двойной смысл, и внимательно посмотрел на авторитета. После лёгкого кивка понял, что не ошибся.
Он предлагал мне побег.
Июль 2098 года. Закрытая резиденция «Дворец», окрестности гигаполиса Москва.
Легкая и ненавязчивая оркестровая музыка мягко лилась из невидимых колонок, наполняя внушительных размеров гостиную.
Она обволакивала изысканные кожаные диваны, стелилась по мягким ворсистым коврам, отражалась от мраморного пола и колонн, разрезала воздух и голограммы эмпирических фигур возле стен.
Удобно устроившись в шикарном кресле, Пётр Годунов неспешно потягивал элитное красное вино, предложенное прислугой. Миловидная блондинка, не глядя гостю в глаза, наполнила его бокал, оставила бутылку на невысоком деревянном столике и покинула помещение, не произнеся ни слова.
«Интересно, сколько ещё придётся ждать этого борова?» — подумал Пётр, делая скупой глоток.
Вино оказалось отменным. Недаром стоимость такой бутылки превышала годовую зарплату инженера средней руки в любой из корпораций.
Вскоре объявился тот человек, ради которого Пётр сюда и приехал. Забавно, но он не был хозяином этого дома — лишь точно таким же гостем, как и младший Годунов. У толстого мужчины с квадратным лицом и короткими ручками никогда не появится достаточно денег, чтобы позволить себе подобную роскошь.
