Слова застревают у Зигги в горле и пригнувшись к полу, он рвет кровью. Подойдя вплотную и ткнув Глок ему в грудь, Таракан снова стреляет. Зигги валится на бок и больше не шевелится. Телефон найден в кармане пальто, все носители собраны. Подтащив тело к окну, Таракан раздвигает рамы, эта часть квартиры выходит окнами в небольшой парчок. В это время в парке никого нет, ворота заперты на ночь, их никто не увидит. В первую очередь менты будут шерстить подъезды с другой стороны дома. Вынув из рюкзака ремни с металлической застежкой, он бросает их на тело. Складывает носители в рюкзак и застегнув молнию надевает его на плечи. Он вскрывает банки, стоящие в коридоре и выливает краску под шторы в гостиной. В подъезде слышится шум, мужские голоса, потом раздается стук в дверь. Быстро же они приехали. Во дворе перед подъездом уже стоят две полицейские машины. Он возвращается в гостиную. Горящая спичка тут же воспламеняет лужу из краски. Ярко полыхнув, огонь перекидывается на шторы. Продев конечности Зигги в спецконструкцию из ремней, Таракан взваливает тело на спину поверх рюкзака и застегивает на груди карабин. В окне он сначала застревает, но потом резко рванувшись вперед, освобождается. Это Зигги зацепился головой о раму. Спуск будет не из легких, д ворот недалеко, но нужно еще перетащить тело через ограду. Его машина припаркована на соседней улице. Зигги хоть и легок, но оттягивает спину. Таракан крепко цепляется за стены. Едкий дым валит из открытого окна. Он клянет судьбу за то, что ему так мало было дано при рождении. За спиной, в парке вдруг воет сирена, у закрытых ворот горящие фары, это пожарная машина. Вниз теперь спускаться нельзя, его увидят. Дом Зигги состоит из двух разновысотных частей. Как две ступеньки они прилегают друг к другу. Западная часть поднимается на четырнадцать этажей, а восточная всего на шесть. Высокая часть дома выходит глухой стеной на крышу низкой. Именно туда и устремляется Таракан. Обогнув угол, он оказывается на сплошной, без окон, стене. В груди тупая боль и он так устал, что срывается с небольшой высоты и тяжелым кулем падает на крышу шестиэтажного блока. Расстегнув ремни и скинув с себя тело, он шатаясь поднимается. Снова взвывает сирена, ворота уже открыли и пожарники въехали в парк. Убраться отсюда можно только с торца, прикрытого высокими деревьями. Но что делать с телом? В темноте кажется что Зигги ухмыляется, сейчас подмигнет и посоветует: Вызови труповозку. Таракан передергивается от неприятной мысли. Теперь не получится его закопать за городом, как просила Тайка. Она взовьется, когда узнает что произошло. Он устроил цирк на всю округу, не хватает только чтобы его задержали с трупом. С порывом ветра удушающий дым окутывает его, он кашляет и натягивает на нос ворот свитера. В панике он уже готов бросить тело на крыше, но вдруг замечает, что шестиэтажный блок не совсем вплотную прилегают к высотному. Снаружи обе части дома выглядят одним целым, но на крыше между ними оставлен узкий зазор. Он затянут сеткой, чтобы туда не проваливались птицы. Швейцарским ножом Таракан рассекает сеть и подтаскивает тело, срезает браслет с маячком с запястья трупа и кладет его в карман. Пока живы, членам Братства запрещено снимать его. Не успевший затвердеть Зигги с трудом проходит между блоками. Таракан поворачивает его боком, но все равно голова застревает. Несколько раз он остервенело топает по черепу. В конце концов его нога проваливается по колено и тело шумно уходит в трещину, видимо внизу она немного шире. Здесь тело никто не найдет, расстояние настолько узкое, что взрослому человеку не пролезть. А маячок он закопает там, куда Тайка, как бы любопытна не была, никогда не полезет. А то что сам Зигги лежит совсем в другом месте, это не важно, какая разница где ему гнить? Задыхаясь от боли и усталости Таракан ковыляет к торцевой стене и поспешно начинает спускаться.
В зале номер шесть Кира одна. Ее шаги гулко отскакивают от пола, взлетают под потолок и разбившись на многие эха дробно обрушиваются ей на голову. Заболоцкий завел ее и оставил здесь, чтобы она могла разогреться. Она уже скинула одежду, переоделась в колготки и леотард, надела новые пуанты, которые размяла в двери пекарни под изумленным взглядом Зилолы. Муся закатила глаза и призналась как она счастлива, что ей больше никогда не придется пришивать ленты, резинки и вообще прикасаться к этим пыточным туфлям.
