– Нет, – вольно улыбнулся Филон. – Думаю, мы с этим справимся.
Назвав заветные слова продавец нажал пару кнопок и один из стеллажей с конфетами слабо отступил назад, являя проход в глубь здания и благо в магазине никого нет. Филон и Элизабет моментально туда юркнули, чтобы парень смог сокрыть их сошествие вниз.
Спустя полминуты следования по тёмному сырому коридору они вышли в небольшую залу, где из мебели только небольшая самодельная трибуна, возле которой стоит один человек в старом сером тканевом пальто. В помещении человек двадцать, не меньше, и все стоят галдят и переговариваются.
– Вот мы и на месте, – с восхищением сказал Филон. – Там, где можно свободно поговорить.
– Ты куда меня привёл? – с некоторым отторжением спросила Элизабет.
– Ты же против Рейха и Канцлера, не так ли? Так вот, это место, где мы единым фронтом и единым порывом выступаем против его диктатуры, – восхищение обшарпанными стенами, ароматам сырости и плесени, тусклым освещением и непонятно кем росло в каждом слове Филона.
– Так тут сопротивление… Великого Коринфа? – с недоумением того, что повстанцы прячутся по норам как крысы, вопросила Элизабет; сама девушка никогда не встречалась с бунтарской деятельностью и в её сознании мятеж это нечто романтичное и вдохновляющее, а его сторонники предпочитают конспиративные квартиры, уличные встречи и широкие апартаменты покровителей.
– Да, оно самое. А ты чего от нас ждала? Мы не можем себе позволить широкой деятельности, иначе нас накроет Рейх.
Элизабет даже предположить не могла, что её знакомый, и влюблённый в неё парень может оказаться участником ячейки сопротивления. Она смотрит на него, на его растрёпанную вольную причёску, на зажжённый взгляд.
– Элизабет, это наш единственный шанс быть вместе, – сказал Филон, взяв девушку за руку, и дама ощутила некое тепло в руках, почувствовала приятное несравненное чувство у сердца. – Давай послушаем, что скажут эти мудрые люди.
– Элизабет! Элизабет! – раздалось громкое воззвание и через толпу к молодым людям протиснулся мужчина, с седыми кудрями, в длинном зелёном камзоле; он заключил девушку в крепкие тёплые объятия. – Дочь моя!
– Папа, – тепло ответила Элизабет. – Что ты тут делаешь?
– Я тоже тут выступаю за свободу, – гордо заявил мужчина лицо, которого покрыли морщины. – Глава этой ячейки, Сирияк, мой старый знакомый, пригласил меня поучаствовать в движении за независимость. – Тут же старик ударил себя в грудь и бахвально заявил. – Нас, последователей Ареса так просто не запугать. Пускай Рейх отбирает у нас нашу религию, культуру, свободу, но мы всё заберём обратно, причём с лихвой.
– Филон, – протянув руку, сказал парень.
– Аристарх.
– Пап…
Но отец и дочь не успели договорить, их диалог оборвался глухим стечением. В зале повисла тишина, когда взяв какую-то старую трухлявую киянку и стал бить по трибуне да так что та едва ли не развалилась, дабы призвать народ смолкнуть.
– Всех рад приветствовать на открытии десятого заседания нашей ячейки движения «Свободный Коринф». У меня для вас печальные новости, – с оттянутой горечью начал оратор, нахмурив овальное лицо, а в голубых очах появилась наигранная печаль. – Противник раскрыл пятнадцатую группу сопротивления. Все приговорены к десяти годам строго режима за антигосударственную деятельность.
– Да как так! – раздались вопли толпы. – Они не имели права! А как же наша свобода!?
– Тише, сначала я вам хочу зачитать короткое послание Тайного круга жрецов всех богов, – далее голос мужчины стал ещё сильнее и крепче. – «Наши подчинённые в вере, пусть ваша вера в свободе только укрепляется, ибо грядёт освободитель, молитесь, приносите жертвы богам и повинуйтесь своим местным тайным служителям культов. Да! Готовьтесь жертвовать собой ради будущего! Готовьтесь подняться ради нашего великого дела и будьте крепки в своём мятеже!».
– Да-да! – раздались крики одобрения.
– Тише-тише! – стал бить по трибуне мужчина и она едва не рассыпалась. – Но есть и хорошая новость. Наши кураторы из тех, у кого есть близкие тёрки с рейховскими шакалами, сообщают, что скоро в нашем полку прибудет подкрепление. Да и вообще, как мне вчера взболтнул начальник десяти ячеек, наше движение заключило союзный договор с ещё пятью такими же движухами в городе. Там не понять, кто за что выступает, но суть одна – у нас теперь больше народу для хорошего дела.
В зале раздались возгласы ликования и безудержной радости, которые моментально были прерваны ударами молотка о разваливающуюся трибуну.
– Так, тут у меня есть доклады по нашей деятельности. Да, конечно, за полгода нам удалось немного, мы испортили канализацию, оборвали пару поставок продовольствия в полицейские столовые, да и совершили несколько актов свобод выражения – ну вы помните пару взрывов возле участков полиции, нападения на служивый люд и всё в этом роде.
В зале снова готовы разразиться вопли о том, что необходимо было действовать активнее, что нужно изничтожать всех приспешников Империи, но снова как гром звучат удары о трибуну.
– Тихо! Я понимаю ваш пыл, но наша задача иная – ждать
