– Да сколько можно ждать!? – раздался вопль от одного из бунтовщиков. – С приходом Рейха у меня половина знакомых стала ходить в административных ограничениях и штрафах. А нашего семейного жреца посади на три года за то, что он принёс в жертву петуха за благополучие нашей семьи. Да как же так можно!?
– Я разделяю вашу печаль и злобу, – говорит мужчина за трибуной. – Но мы должны понимать, что сейчас мало что можно сделать, так как у нас нет сил для полномасштабного выступления.
– И на кой тогда мы тут собираемся?!
– Ради великой цели, конечно. – Дал ответ мужчина. – Но ещё немного, ещё чуть-чуть осталось подождать. Вы должны знать, что наши кураторы трутся возле той силы, которая действительно сокрушит Рейх.
– И что это за сила!?
Листнув пару раз в телефоне линеек с видео, глава ячейки ткнул в экран и раздался шипящий звук, слышимый вместе со словами мужского гласа:
– Это передача по скрытой линии. Пока нас не накрыли. Говорит президент движения «Свободный Коринф»…, – имя пропало в обрывах перескоках из-за плохой связи. – Мы выступаем на новом уровне, всем слышно? Ещё недавно мы занимались тем, что устраивали маленькие саботажи и долгие лета изучали писания свободы, исследовали тактики воин и мятежей, а также в обрядах и мистериях призывали помощь богов, чтобы они дали свободу нашему народу. И вот случилось. Наш наставник от управления хозяйствам Балкан сообщил, что у его повелителей, которые подчиняются незримым владыкам, есть шанс всё вернуть на круги своя. Ещё немного и всё начнётся. А пока, от всех ревнителей свободной Греции, которые это услышат – мы требуем создать ополчение по количеству в половину человек в одной ячейке. Полка вооружайтесь, тем, чем есть – ножи, палки, самодельные пистоли и готовьтесь. Через наши скрытые каналы уже поступила информация о том, кому нужно вооружение и ждите, оно будет. Мы приготовились, уже составлены все планы молниеносного захвата власти, приготовлены воины, которые нанесут первый удар. Ожидайте, свобода грядёт.
Видео окончилось и Элизабет призадумалась. Её будоражит новость, волнует – всё может быть как иначе, никакой бюрократии и засилья Империи, никакой новой национальной политики, никакого культурного уничтожения. Всё как прежде – и это из разряда невозможного переходит в область допустимого.
– Вот видите! – слово взял глава ячейки и его тускло освещённое лицо выдало гримасу ненависти. – Рейх скоро падёт, и мы опять будем править на своей земле. Мы здесь власть! Не Канцлер, не его правительство, а мы!
– Да! – раздались крики в поддержку слов.
– Я жду ещё одного пакета информации и указаний.
Внезапно телефон Элизабет задрожал, поставленный на вибрацию он не доставил никому неудобства и девушка нажала «принять вызов».
– Это коринфское управление заключение браков Министерства Семьи Рейха, – раздалось в трубке. – Это Элизабет Кросс? Неделю назад вы и гражданин Филон подал заявление на возможность подачи заявления в органы регистрационно-семейного учёта по поводу вступления в брак и отмене административного ограничения. Мы одобрили вашу заявку и сняли административные ограничения за их нецелесообразностью и
– Филон, – убрав телефон, обратилась к возлюбленному Элизабет. – Мы можем быстро расписаться.
– Э-это, – губы мужчина задрожали. – Прекрасно.
– Нам нужен будет глава элитного отряда ополчения, – заявил глава мятежников.
– Он у вас есть! – возопил Аристарх и взял дочь за плечи. – Она – гвардеец Ареса, солдат бывшей коринфской армии и поверьте, тут не найдётся кандидатуры лучше среди всех собравшихся! – Аристарх посмотрел дочери, и она встретилась с его взглядами, в котором на неё давил чувство долга. – Давай дочь моя, соблюди заветы свободной Греции, давай вместе, как в детстве, снова будем служить великой идее свободы.
Дихотомия выбора ещё сильнее рвёт душу Элизабет. Вокруг неё пляшет безумие толпы, сердце сдавливает долг и желание, множество глаз уставились на неё в ожидании «верного» решения, и только одна пара янтарных очей смотрит на неё с любовью и пониманием. На её груди странно отдаёт холодом амулет в виде меча – подарок отца, заставивший напомнить её о долге перед родителем, который всю жизнь ей вбивал в сознание мысль, что она должна бороться за свободу и силу своей родины. Она не может оскорбить честь и чувства отца отказом. С другой стороны, она в предвкушении ощутила, как её безымянный палец будет увенчан кольцом из золота, как уже представила, как она с новым мужем снимет квартиру побольше, как они вместе будут воспитывать Анастаса и родят ещё одного.
И всё же, под давлением удушливого ощущения долга, который сдавливает дыхание и отзывается страхом позора, губы девушки, словно невольно выговаривают тихо, но в комнате, где стоит полное безмолвие эти слова слышал каждый:
– Я согласна.
Зал наполнился нездоровой отрадой, где люди готовились к войне, к убийству и даже террору. Элизабет на секунду стало не по себе от дикости происходящего, но взяв себя в руки она обратилась к парню:
– Филон, давай заключим брак. Сегодня же.
