Она была горделива и самодостаточна и даже перед лицом его величества не изменила себе. Кожа Мэй Сюэи была снежно-белой, над ней стояло прозрачное темно-синее небо – казалось, что девушка сошла с таинственной и холодной картины. Не зря ее называли Ледяной красавицей.
– Сюэи, когда ты успела научиться играть на сяо? – Юйвэнь Ху мягко приблизился к девушке и положил руку ей на плечо.
– Ваше величество, простите наложницу за бесцеремонность!
Словно очнувшись, Мэй Сюэи быстро опустилась на колени, поприветствовала государя и справилась о его здоровье. Из-под длинных бровей на него смотрели глаза, словно покрытые поволокой. Лицо девушки обрамляли локоны с вплетенными украшениями. Аккуратный носик и алые губы делали ее еще более похожей на прекрасную небожительницу.
– Я услыхал звуки сяо, но не предполагал, что это ты. Думал, ты наверняка в одиночестве рисуешь. – Юйвэнь Ху помог Сюэи подняться, притянул ее к себе и повел внутрь дворцовых покоев.
– Его величество мудр, рисование и игра на сяо – в сущности, не одно ли и то же? У меня закончилась желтая краска из гарцинии, вот я и решила воспользоваться передышкой и научиться играть на сяо, чтобы развлечься. – Выражение лица Мэй Сюэи оставалось безучастным: она была истинной дочерью ледяных островов.
Услышав слово «гарцинии», Юйвэнь Ху остановился и тяжело вздохнул. Главной причиной смерти Мужун Цзятань из Дворца Белоснежных Цветов стала как раз гарциния – от ее яда у девушки случился дыхательный паралич, и она скончалась. После этого все гарцинии во дворце были вырублены.
Не успев договорить, Мэй Сюэи поняла, что сказала лишнего, а потому умолкла. Вдвоем с императором она молча вошла в покои.
Дворец Морозных Облаков напоминал снежный утес – такой же просторный и сверкающий, при этом в нем полностью отсутствовали привычные вещи. На стене висел меч, а в единственном сундуке хранилась искусная статуэтка из диковинного камня, горшок с ирным корнем, шкатулка с красной краской для печатей, коробочка с сухими чернилами, полоскательница и стаканчик для кистей и прочие кабинетные предметы. На развернутом позолоченном бумажном свитке еще не успели просохнуть чернила: на нем изящным стилем кайшу был написан новый стих Мэй Сюэи «Гляжу на сливу».
Хотя Юйвэнь Ху ничего не смыслил в поэзии, даже он ощутил чувственность ее стихов.
– Супруга Мэй, а сочини-ка для меня еще одно стихотворение. – Юйвэнь Ху поднял кисть для каллиграфии и передал ее Мэй Сюэи. Ему очень нравилась ее одаренность, скрываемая за холодной и надменной натурой.
Улыбнувшись, Мэй Сюэи склонила голову, шурша взмахнула кистью и в один миг написала стихотворение.
– Хорошо, превосходное стихотворение! Эй, кто-нибудь, сюда! Пожаловать супруге Мэй недавно полученную узорчатую парчу с павлиньими перьями! – Юйвэнь Ху хлопнул в ладоши от удовольствия, объявляя награду.
Мэй Сюэи слегка усмехнулась и едва склонила голову в знак благодарности. Она вовсе не выглядела счастливой.
– Ваше величество, время уже позднее, было бы неплохо отужинать, как думаете? – На ее лице вспыхнул румянец, когда она подошла к плетеному креслу и пригласила государя присоединиться.
У лежанки под окном стоял алтарь, а на нем – фарфоровая ваза, вся заполненная раскрывшимися цветками чайной розы, изумительный аромат которых заполнял все вокруг. На стене висела картина: разбросанные по снегу опавшие лепестки красной сливы и два ученых мужа, любующихся пейзажем из простой беседки. Лежанка была убрана плотным бурым покрывалом из тигровой шкуры с черно-желтыми полосками, напоминавшими о дикой мощи зверя.
Юйвэнь Ху достал яшмовую шпильку для волос. Все в супруге Мэй хорошо, только вот слишком уж она равнодушна, слишком жесткий у нее нрав. Поэтому он и был холоден к ней так долго, но пришло время льду растаять.
– Эх, давно у меня не получалось составить компанию Сюэи, так что этой ночью я буду отдыхать во Дворце Морозных Облаков!
Юйвэнь Ху крепко обнял Сюэи и, не обращая внимания на присутствовавших служанок, прижался к ее щеке, царапая бородой и усами нежную кожу, а затем с силой бросил супругу на лежанку и начал срывать с нее одежду, собираясь вдоволь поразвлечься.
– Ваше величество, дворец полон глаз и ушей, такое поведение недостойно Сына Неба![55] – Мэй Сюэи стыдливо уворачивалась от него, безостановочно прося его остановиться.
