«Когда мне было двенадцать-тринадцать лет, я был беспутным разбойником – убивал всякого, кого встречал на пути. В четырнадцать-пятнадцать я стал несносным разбойником – чуть что мне не по нраву, всех рубил, кто под руку попадался. В семнадцать-восемнадцать я превратился в хорошего разбойника – поступил в армию и только в сражениях убивал людей. Когда же мне исполнилось двадцать, я стал генералом армии Поднебесной, вел войны, чтобы спасать людей от гибели».
На Цинчжао сидел в темноте и пил в одиночестве, когда в его ушах прозвучал смеющийся голос Мужун Синя и его смелые слова, произнесенные во время веселой пирушки. На Цинчжао горько заплакал, вот уж действительно правду сказал поэт[56]:
Жизненный путь родившихся в беспокойное время во многом схож: человек либо убивает сам, либо становится жертвой других. Они оба в совершенстве овладели боевыми искусствами, их ценили при дворе. На Цинчжао и Мужун Синь от природы были высокими и крепкими, прекрасно сражались и обладали стратегическим мышлением. Мужун Синь был благородным воином, храбрым и человеколюбивым, он снискал популярность своей строгостью в соблюдении добродетели. На Цинчжао же славился бесстрашием и огромной физической силой. Однажды, сопровождая Мужун Синя на охоте в уезде Лунмэнь, он вышел один на один против хищника: левой рукой крепко обхватил животное за туловище, а правой рукой вырвал ему язык, чем заслужил признание Мужун Синя и получил от него в подарок золотой пояс.
Во время штурма Цзянду неприятель использовал в авангарде слонов, привязав к их хоботам мечи. При виде этих громадных животных рядовые пришли в ужас и стали отступать в беспорядке, и только На Цинчжао не дрогнул, вышел вперед, натянул тетиву, прицелившись в слона, и во весь голос крикнул:
– Наш долг – идти в наступление, не щадя себя, у нас нет права отступать, спасая свои шкуры!
С этими словами он одной стрелой повалил насмерть ведущего слона, отчего другие в страхе развернулись и стали отступать. Тут появился командующий Мужун Синь, он подъехал на коне и стал биться бок о бок с На Цинчжао. Увидев это, воины воспряли духом и под руководством двух товарищей ворвались в толпу слонов и принялись мужественно сражаться, наполненные жаждой крови.
Неожиданно На Цинчжао ранили выстрелом в спину. Мужун Синь среагировал стремительно: затащил его на своего коня и, крепко держа, вывез из впавшей в смятение толпы слонов. Так Мужун Синь стал не просто предводителем, но и спасителем. Преданность На Цинчжао с тех пор была непоколебима, он всюду следовал за Мужун Синем. Они уважали и ценили друг друга, делили невзгоды, наравне бились в бесконечных сражениях, достигая побед. Такой благородный, превосходящий других умом и боевыми навыками человек, настоящий мужчина, талантам которого само Небо могло позавидовать, – как же так вышло, что он пал от руки Юйвэнь Ху?
Они вчетвером были главными сановниками и вместе служили предыдущему императору Юйвэнь Шэну, были командующими его армией. В военном искусстве Юйвэнь Ху ни в какое сравнение не шел с На Цинчжао, умом и способностями уступал Мужун Синю, а по числу боевых заслуг даже тягаться не смел с Цао Гуем. Но вот в безжалостности он обошел их всех и захватил власть, убив одного за другим двух императоров. Как Цао Гуй мог смириться с этим? Как Мужун Синь мог остаться доволен? На Цинчжао же ничего не мог сделать, единственный путь, какой он видел, был путь подчинения и самосохранения.
Дело Цао Гуя провалилось, Мужун Синь был предан смертной казни – как-то не складывалось все это. Учитывая изобретательность Цао Гуя и осмотрительность Мужун Синя, их союз в таком деле никак не мог привести к такому жестокому финалу. Провал их замысла очень подозрителен, их непременно сдали, но кто же этот предатель? И с какой целью он выдал их тайну? Он принадлежит одной из линий дома Юйвэнь, Правителей Срединных Земель? Или он последователь Цуй Жусу из Хэнани? Или это Юйчи Гун, главнокомандующий, стоящий на страже восточных границ? А может, старший брат императора Юйвэнь Чжоу? Каждый из вариантов был вероятным и одновременно невозможным, На Цинчжао ломал голову над задачей, но все безрезультатно.
«Неважно, кто именно это сделал: намерения у него недобрые, он скрыт в тени, а я на виду, мы не в равных условиях, а потому остается только быть осторожным, чрезвычайно осторожным».
Вспомнив о приказе отбыть через три дня в Бэйцзян, чтобы дать отпор неприятелю, На Цинчжао медленно поднялся на ноги и приготовился идти прощаться с сыном. Не успел он и шагу ступить, как услыхал звучный голос, объявлявший высочайший указ императора.
