— Постоянно взращивал и укреплял ее, особенно на севере страны, — продолжила Ирина.
Анеас задержал дыхание.
— Пока она не достигла пика величия в семье Мурьен.
Дракон сделал еще один глоток и передал бутылку Анеасу.
— Браво.
— И твои враги ничего не заметили. Они упустили эту твою уловку, и ты тысячи лет играл в игру родословных и королей. Эш думал, что ты собираешь союзников для войны, а ты разводил их, как скаковых лошадей. Раса воинов-колдунов. Или две, или три.
— Как так вышло, что ты не стала императрицей? — спросил мастер Смит.
— Я все делала правильно. Вот только ты победил. Ты справился так хорошо, что твое орудие теперь опаснее тебя самого.
Анеас стоял молча. Он передал вино Ирине, которая сделала большой глоток и протянула фляжку мастеру Смиту.
— Вино очень хорошо сочетается с трубкой, — сказал он извиняющимся тоном. — Ирина, даже если я соглашусь со всем, что ты сказала… разве ты не согласна, что это не принесло людям вреда, но принесло пользу?
Она глотнула вина.
— По-моему, мы уже должны были все допить.
— Не ограничивай меня в маленьких хитростях, — улыбнулся дракон.
— Гауз Мурьен с тобой не согласилась бы. Не так уж приятно быть племенной кобылой.
— Моя мать не была ничьим орудием, — горячо сказал Анеас.
— Сколько других пострадало? — спросила Ирина.
— Если бы я хотел причинить тебе вред, я бы это сделал, — ответил дракон. — У людей есть собственная воля. Гауз никогда не была моим орудием.
— Мы для тебя просто породистые лошади, — вдруг сказал Анеас. — Господи…
— Вы сами делаете это с собой, — Смит посмотрел на далекие звезды, — а у меня получается намного лучше. Анеас, прежде чем ты приступишь к обвинениям, раз уж отцеубийца разгадала мой скромный план, могу ли я заметить, что и без меня врата бы открылись, но в Альбе было бы не больше одаренных магов, чем в Этруссии или Галле.
Он вдохнул запах сосен. Трубка почти погасла.
Лунный свет озарил его бледное лицо и темную бороду, и на мгновение он показался демоном.
— И да, Ирина, я нахожу тебя привлекательной. Даже твое… сияние. — Он поклонился. — Я не стану больше вмешиваться. Анеас, я останусь здесь, пока не выздоровею или пока альянс не придет в отчаяние. Я прошу тебя защитить меня от нашего общего врага, пока я слаб.
— И что нам делать? — спросил Анеас у Ирины. Он запретил себе думать о своей семье как о племенном стаде. При этой мысли его мать улыбнулась бы. Или сплюнула.
Ирина посмотрела Анеасу в глаза, но первая отвела взгляд.
— Надо убить Орли. Я буду спать спокойнее, зная, что он мертв. Можем ли мы победить его?
Анеас пожал плечами.
— Мы уничтожили очень много лодок, и он, должно быть, шел прямо за ними, если может атаковать скоро. Мастер Смит настаивает, что, если Орли не нападет в ближайшее время, контроль над колодцем будет перехвачен.
— Значит, либо он нападет сейчас, пока шансы равны, либо никогда, — сказала Ирина, допивая вино. — У нас почти нет часовых.
— Просчитанный риск, — сказал Анеас. — Тессен и Льюин могут не спать.
— А если он придет и мы его победим?
— Я не решаюсь давать советы в такой запутанной ситуации, — ответил мастер Смит, — но я бы предложил идти на юг, когда опасность минует. И найти… Тапио.
Дракон замер, как будто нюхая воздух.
— Тапио примерно в ста пятидесяти лигах отсюда, плюс-минус болото. Пойдя на юг, вы найдете его.
Анеас заморгал. Он засыпал стоя, голова сама опускалась на грудь.
— Десять дней пути?
Смит улыбнулся нечеловеческой улыбкой.
— Или не так много. Спроси меня при свете дня. Тебе нужно поспать. Даже мне нужно поспать. Спокойной ночи.
Ирина поцеловала его в щеку.
— Спокойной ночи, дракон, — сказала она.
Он рассмеялся, но только тогда, когда оказался далеко на берегу.
— Ох, — сказал он темноте, — какие же мы, смертные, дураки.
Позади него Ирина обняла себя за плечи. Осенний воздух был прохладен.
Анеас посмотрел на нее.
— Ты бы…
— Пошла спать? — Она наклонила голову набок. — Так странно. Всего три недели назад я купалась каждый день, иногда дважды, и я была очень внимательна ко всем мелочам, даже привередлива. И осторожна. И безжалостна, потому что думала, что так нужно.
Она посмотрела на звезды.
— Я за эти недели узнала больше, чем из всех на свете свитков и книг. И все равно мне очень страшно.
Она подошла к нему, и он вздрогнул, положила руку ему на затылок и так прижалась губами к его губам, что их зубы стукнули друг о друга.
Анеас мгновенно проснулся. Сердце заколотилось в груди.
У нее был привкус вина и гвоздики. По гвоздике он понял, что она заранее решила поцеловать его. Это обнадеживало. И очень на нее походило.
Он гладил ее спину, пока она ощупывала языком его рот, и старался не думать. Она совершенно не умела целоваться. Вообще. Она была неуклюжей, как его первый любовник. И храброй. А еще она была женщиной.
— Нет, дурочка. — Анеас засмеялся.
— Ой. — Она отпрянула. Глаза у нее сверкали. — Извини. Я должна была попробовать.
Он смотрел на нее, освещенную луной.
— Я такая глупая…
— Помолчи.
— Нет, ничего. Я думала, может быть…
— Ирина!
— Прости, — сказала она, отступая назад.
