— Ты бы хотела сыграть в игру, красавица? — Возбуждение наполнило его взгляд, когда он провел руками вверх по бокам ее туловища, ее тело задрожало в ответ на его прикосновения. Его голос был насыщен соблазном, когда он подстрекал ответить на вопрос.
— Какую игру? — Ее ответный вопрос был робким и неуверенным, но она доверяла Джозефу и согласилась бы на все, о чем бы он ни попросил. Она никогда не отказывала ему за то время, что они были женаты, а он никогда не брал того, что она не давала добровольно.
— Ты доверяешь мне? — Его дыхание пробежалось по ее шее, когда он говорил напротив ее чувствительной кожи.
После того как Арианна кивнула в знак согласия, Джозеф схватил ее руки, поднимая их над головой, и обвязал один конец пояса вокруг ее запястий, а другой — за стойку изголовья кровати. Она попыталась освободиться, но он привязал ткань слишком сильно к запястьям, так что ее движение лишь заставляло материал затягиваться туже.
Нервный смешок вырвался из ее горла, когда она спросила:
— Джозеф? Что на тебя нашло сегодня вечером?
Его взгляд потемнел, когда он скользнул носом вдоль ее подбородка, потом вниз, пока не остановился чуть выше груди. Его голос скользнул по ее коже, холодный, словно лед, когда он ответил:
— Я думал, что меня не будет беспокоить, как другие мужчины с жадностью пялятся на тебя, пока ты носилась вокруг сегодня вечером по залу. Я думал, что буду испытывать гордость, зная, что моя жена намного более желанна любой другой женщины… — Он посмотрел вверх, его глаза наполнились блеском, что больше было похоже на гнев, но взгляд был таким чужим, что Арианна не могла быть уверенной.
— Но вместо гордости я чувствовал обиду, чувствовал потребность выколоть глаза каждому мужчине, смотревшему в твоем направлении. — Он поднес лицо к нежному соску ее груди, и она дернулась от неожиданного ощущения. — Я даже не представлял, каким собственником стал из-за тебя, Арианна, и сегодня вечером я намерен показать тебе, насколько целиком и полностью ты принадлежишь мне.
Арианна сидела на скамеечке перед пианино, пальцы неподвижно замерли перед клавишами. Как и обычно, она провела день в уборке дома и приготовлении еды к возвращению Джозефа с работы, после чего, наконец, села, чтобы полностью окунуться в свой инструмент. То, что начиналось как легкий напев, наполненный отрывистыми звуками невесомых и гармоничных нот, постепенно переходило в замедленную мелодию, составленную из более мрачных аккордов, противоречивших гармонии, и пониженного тона, который говорил об унынии и отчаянии. Когда Арианна осознала ужасающее настроение музыки, что извлекали ее пальцы, то вдруг остановилась, убрав руки от инструмента, в то время как слезы упали с бледной кожи ее лица вниз, на слоновую кость клавиш. Рассматривая свои запястья, она слегка коснулась слабых синяков, которые покрывали ее кожу там, где ночью пояс был затянут слишком туго.
Когда они проснулись утром, Джозеф был первым, кто заметил синяки. Он извинился и сказал, что вся причина была в алкоголе, что именно результатом этого была его грубость во время их занятий любовью. Арианна оставалась в кровати, пока он одевался, и сказала, что не в состоянии проводить его до двери, как это происходило в обычные будни. Когда она, наконец, собралась с силами и заставила себя вылезти из-под одеяла, то по дороге в туалет вдруг остановилась у зеркала, в котором увидела покрасневшие следы с кровоподтеками на груди и в тех местах на теле, где Джозеф кусал ее.
И теперь, при свете лампы, висящей над инструментом, эти синяки и следы казались более заметными: зловеще-фиолетовые и яростно-красные, сплетавшиеся между собой, а кое-где уже начинался намек на зеленоватый оттенок. Она не была уверена, как долго наблюдала за свидетельством потери Джозефом контроля, но как только услышала, как открылась, а потом закрылась входная дверь, то вырвалась из своих мыслей и попыталась приклеить на лицо фальшивую улыбку, когда поднялась для того, чтобы приветствовать мужа.
Шаги Джозефа были тяжелыми, когда он пересек комнату, чтобы поспешно взять ее за руки. Словно свет, отражавшийся от стали, мерцал в его глазах, предупреждая Арианну, что муж был сильно взволнован. Она застенчиво улыбнулась, не совсем понимая, чем было вызвано его приподнятое настроение.
— Ты никогда не догадаешься, что сегодня произошло. Я должен все тебе рассказать, но, детка, эта новость изменит нашу жизнь. Я встречался в офисе с двумя людьми, и они предложили мне сделку, от которой отказался бы только идиот. — Его слова были трудно различимы из-за слишком быстрого темпа речи.
Джозеф подхватил ее на руки, в спешке не заметив, как жена вздрогнула, когда он надавил на один из многочисленных синяков на ее теле. Закружив ее вокруг себя, он смеялся, смотря ей в лицо, прежде чем поставить обратно на пол, придерживая, чтобы она не упала.
— Ужин готов? Я умираю от голода и хочу рассказать тебе обо всем этом.