– Я знаю, что вы были друзьями, – программа ИИ корабля включила курс психолога.
– Как?… как это случилось? – поднял я глаза на экран.
– Информация засекречена, но у меня есть сообщение от нее для тебя. Транслировать?
– Транслируй, – тяжело выдохнул я.
– Ты не представляешь, что тут творится. Не могу разглашать, но тут везде крошево.
Одиннадцатая сидела на камнях разрушенной пирамиды на фоне голубого марсианского неба и буйной растительности.
– Тут ересь везде! Они поклоняются кормовому козлу и пятиконечной звезде, прикинь?! Не могу разглашать подробности, но оптика у меня не остывает! Ты-то сам как? Стреляешь? Или понизили до грузчика минералов?
Оди улыбнулась широкой улыбкой и привычно для нее подмигнула мне обоими глазами.
– Давай, бро, целую! Отпишись, как будет возможность!
Экран погас.
– Да пребудет с тобой Ра, Одиннадцатая… даст мироздание, еще увидимся.
– Кай-Клавий, я сожалею о твоей утрате. Я могу что-нибудь для тебя сделать?
– Введи мне в кровь что-нибудь такое, чтобы я этот день забыл, как страшный сон.
Я закрыл лицо руками, втянув сквозь зубы воздух. Зажмурил глаза, но сознание не отпускало изображение Оди – нахальной светловолосой бестии с шальной оптической винтовкой.
– На стирание памяти у вас нет доступа, однако у меня есть разрешенное для вашего статуса средство.
Что-то приятное разлилось по моим венам, вымывая горечь из самого центра души, ведь согласно директивам, ничто, даже боль утраты, не должно отвлекать второго бортстрелка.
Это было плохое решение – уходящих из купола людей было очень много. Колонна еретиков растянулась на полтора километра по северному тракту, ведущему от города 234 к добывающей шахте – теперь неприступному бастиону титанов. Упускать шанс было нельзя, как и отпускать порядка трехсот вооруженных человек, пораженных злыми идеями, противоречащими закону Ра. Надо сказать, что настигать колонну, идущую без прикрытия, гораздо легче, чем выковыривать их из домов, канализации и укрепленных бункеров. Лар почему-то поручил это мне.
Я присутствовал там удаленно – телом находясь в Душе купола, но сознанием внутри механоида, который послушно выполнял мои команды. Других людей в операции не участвовало – только дроны, управляемые искусственным интеллектом. Мой механоид бежал во главе армии из паукообразных, шароподобных, гусеничных дронов, нагоняя колонну, почти наполовину состоящую из женщин и детей. Они знали, что мы пойдем следом и выставили заградительные отряды – бессмысленная затея, учитывая такой перевес сил. Пауки, шары и гусеничные крошили прикрывающих колонну солдат с механическим холодом и жестокостью. Исполинский лес трещал под лучами лазерного оружия, а падающие деревья скрипели, как если бы они могли испытывать боль, как если бы они сочувствовали Землянам.
– ИИ, детей и женщин не трогать, за исключением вооруженных и тех, что с символикой армии на одежде, – скомандовал я на всякий случай перед тем, как мы настигли основную группу.
Но мое сердце сбилось с привычного ритма, когда дроны выпустили десятки ракет по обозам. Я надеялся, что это сбой директив. Я надеялся, что это всего лишь фатальная программная ошибка, но дроны начали убивать всех. Я попытался, было, физически повлиять на взбесившиеся механизмы, однако мой костюм перестал меня слушаться и не спеша пошел вдоль колонны еретиков. Полтора километра разорванных, расстрелянных, сожженных трупов. Я кричал в нейросеть и, если бы мое сознание могло хрипеть, я бы хрипел в нейросеть десятки и, наверное, сотни раз. На мои табло ИИ высвечивал всех. Среди них были вооруженные, но были и те, кто просто хотел уйти подальше. Те, кто не принял в своей душе Ра. Подсвеченные в инфракрасном свете люди легко уничтожались не чувствующими усталости машинами. Судя по отчетам ИИ, не выжил никто.
Лицо Лара возникло перед моими глазами:
– Так надо, Кай-Клав. Я хочу, чтобы ты это понимал.
– Чем тебе не угодили мирные? – нейросеть передавала мои эмоции, но я не знал, что чувствую.
– Они еретики или будущие еретики. Это те, Кай, кто уродовал несогласных с ними в корпусах тюрьмы. Это те, кто казнили «В» и «А» класс. Это те, кто отвергли Ра.
– Ты обещал детям и женщинам зеленый коридор до 232 города, – искал я аргументы, уже зная, что они будут либо отвергнуты, либо разбиты в пыль логикой человека класса «А».
– Этому тебе тоже предстоит научиться. Умение ставить правильное превыше желаемого. В этом и есть отличие класса «А» от «В», – печально произнес Лар.
– Я никогда не смогу этого принять, – выдохнул я.
– Отнюдь, вспомни бой в Душе купола. Ты рисковал своей жизнью во имя главной задачи, зная, что обречен. Ты готов пожертвовать собой ради высшей цели, но не готов жертвовать кем-то, кто лишь по иронии судьбы просто физически не может пожертвовать тобой. Они, Кай, без зазрения совести отдали б тебя на линчевание «D» классу или рептилиям, или титанам.
Я молчал. Это война. В ней все было неправильно. Лар был прав и неправ одновременно.
– Почему ты решил, что я это должен увидеть?
