Бандитизм и мародерство всегда возникают в местах, где царит безвластие. Теперь я мог видеть лица тех, кто пришел разобраться с семьёй Дайков. Напыщенно красочная экипировка, золотые украшения поверх эко-костюмов, символы власти и насилия в виде ожерелий из отрезанных ушей. Сколько бы ни вооружались фермеры, со сплоченными шкурным интересом бандами им было не тягаться. Это знали и те, и эти. Поэтому рейдеры вели себя расслабленно, показывая свою силу и неотвратимость расправы. Нет, с такими нельзя было говорить.
Первым в проходе появился тяжелый солдат. На нем был прочный армейский бронекостюм со встроенными щитами по всей поверхности, кроме стоп. Мой лучевой выстрел снес входящему правый голеностопный сустав, от чего тот повалился на пол гостеприимного дома. Динамики его истошно вопили что-то нечленораздельное.
«Пошла война», – подумал я.
Из дверного проема пространство начало наполняться лазерными лучами, как если бы кто-то решил засунуть в жилище фермеров сразу все краски радуги. Я знал, что так выйдет и кувыркнулся к стене с дверью – тут будет безопасно еще секунд двадцать. Бандит в тяжелой броне не прекращал орать. Это хорошо. Веселее будет.
– Прекратить стрельбу! – раздалась команда из-за двери.
В доме все пылало. Черный дым струился по потолку, затрудняя видимость и мне, и им.
–Хак, Дупл, вперед!
Свет от фар шлюпок давал тени – тени рейдеров, которые двигались в дом. Двое показались в проеме, почти одновременно войдя в жилище. У одного из них была встроенная функция тепловизора, но в доме все и так пылало. Перед его глазами все мельтешило красными пятнами, особенно горящий потолок.
Рейдеры дружно перешагнули через лежащего крикуна. Теперь они попали в саму зону задымления и пытались разглядеть хоть что-то. В моем убежище среди дыма и перевернутого атмосферой хлама я ждал другого – ждал, когда кто-нибудь начнет тянуть раненного к себе. Такой момент настал. Я выстрелил в руку бандита, и пространство тут же наполнилось новым воплем. Вошедшие двое мгновенно обернулись, но только для того чтобы лечь от точечных попаданий моего лазера в плечо одному и в бедро другому.
Захлебывающиеся от нехватки в скафандрах воздуха бандиты, горелый пепел, поднимаемый вверх очагами пламени, черный дым, дающий минимальную видимость – это был мой привычный мир. Я действовал по наитию. Тот, кому я попал в руку попытался выбраться из моего личного карманного ада, но скошенный повторным лучом упал, схватившись за самое ценное в эту секунду – его пятую конечность.
– Тебе хана, Герман! Я найду и выпотрошу твою жирную тушу! Херачь по дому!
Это была команда кому-то, кто заведовал тяжелым оружием. Подниматься было нельзя, и я полз, меняя позицию. Тяжелый рокочущий грохот порохового крупнокалиберного оружия пронизывал стены убежища насквозь вместе со стальными, тяжелыми пулями.
Стрельба, казалось, шла из всего имеющегося оружия. Стреляли поверх, чтобы не задеть своих, кричащих от боли, к которым в дыму уже полз я. Первым меня интересовал парень в штурмовом костюме. Замах и мелькнувший через дым стилет двойным ударом пробил бандитскому штурмовику горловую пластину. Первый укол был остановлен щитом, а вот второй дошел до цели. Теперь штурмовик захлебывался своей кровью.
Дождь из свинца и лучей продолжался. Я полз там, куда не должны были ударить пули, где не было рикошета. И все бы ничего, но становилось жарко – горело все. За семейство Дайков я не боялся – у этой парочки подпол был плотно изолирован от внешнего мира. Да, дома у них больше не было, но и в рабство никто никого не угонял.
Схватив трехлучевую тяжелую винтовку штурмовика, я пальнул сквозь стену туда, откуда стреляли из тяжелого пулемета. Судя по пулеметной очереди, резко ушедшей вверх, я попал. Еще выстрел, еще и еще. Крики и стоны на улице были мне сигналом для атаки. Я кувырком прыгнул в дверной проем. Инерция позволила скользнуть в подкате по прихожей к прикованному раптору. Удар кулаком в педаль дал цепному животному свободу и возможность атаковать. Голодная рептилия рвала когтями ближайшего к ней рейдера. Кувырок и еще кувырок… лучевое оружие жгло пространство, где я только что был. Я бежал к шлюпке с крупнокалиберным пулеметом на крыше. В какой-то момент внезапный луч обжег мой живот. Дикая боль скрутила пополам. Я осел на землю, так и не добежав до пулемета, когда темнота поглотила меня.
…Навигатор шлюпки показывал постройки, если свернуть с тракта направо, что я и сделал. В конце пшеничного коридора меня ждала неизвестность, от которой веяло нарастающей со временем опасностью, особенно если задержаться там до утра. Я припарковал шлюпку в злаковых посадках и, взяв свое лучевое ружье, отправился к постройкам пешком.
