– Я с вами не торгуюсь, – гордо ответил Викторов. – Просто я начал понимать, что действительно немного перестарался. Ведь, если победят пришельцы, я так и останусь инвалидом. Меня никто не починит, не заправит и не зальет в резервуары свежей биомассы…
– Ага, значит, пока сам не попробуешь – не поймешь? – злорадно спросил я. – А как же истинное учение?
– Я от него не отказываюсь, – упрямо ответил Викторов. – Но оно должно быть исправлено с учетом потребностей биомехов, а не натуральных существ из совершенно иной галактики. Мы же не можем питаться метеоритами, добывая энергию из антиматерии при помощи желудочного сока, и накапливать согревающие волны солнечного ветра в трубчатой щетине.
– Я понял тебя, Адмирал, – внезапно прозрев, сказал я. – Ты просто бунтарь по природе. Ты не можешь сидеть без дела, потому что создан руководить восстаниями и заговорами. И если уж провалилась предыдущая затея, ты стремишься изобрести новую.
– Думай, как тебе нравится, – огрызнулся Викторов. – Я иду на компромисс не потому, что мне хочется быть в вечной оппозиции государству, а потому, что это единственный способ выжить. Не только для меня, между прочим, но и для вас.
– Вот как ты заговорил? – снова начал злиться Сон. – Хочешь вернуть хотя бы часть былого величия и могущества? Спаситель человечества и биомеханики? Викторов и в безнадежной ситуации остается великим Адмиралом?
– Тебе бы работать в рекламном агентстве, – с презрением в голосе заметил Викторов.
– Игорь, дай мне твой тесак, – попросил Сон, не отрывая взгляд от «аквариума».
– Так, – я поднял руки, – остыньте оба! Викторов, отвечай коротко и внятно, чего боятся пришельцы и как ты предлагаешь их обмануть?
– В поле зреет урожай, – пробормотал себе под нос Гордеев и направил свой истребитель к уцелевшей группе готовых к тарану брандеров.
– Двадцать штук, – подсчитал количество оставшихся истребителей Сверчков. – Плюс пять десятков этих импровизированных торпед… А что ты говорил про урожай?
– Пространство напоминает бахчу со спелыми арбузами, – пояснил Гордеев. – Сплошные серебристые шары кругом…
– Заметь, что пока мы не нападаем, они не обращают на нас никакого внимания, – сказал Сверчков. – Словно выражают нам глубокое презрение.
– Может быть, они действительно нас не боятся? – спросил майор.
– Но почему, вот чего я не могу понять?! – удрученно ответил лейтенант. – Я собственными руками отправил на таран три десятка брандеров, и они разнесли на куски не меньше семи-восьми шаров. Любое нормальное существо должно было уже научиться отличать астероиды и метеориты от врага, а они по-прежнему плывут в заданном направлении и не обращают на нас никакого внимания! Даже обидно!
– Ты скажи им спасибо, что живой, – с горькой усмешкой заметил Гордеев. – Даже Платонов не выдержал темпа…
– А при чем здесь эти «арбузы»? – спросил Сверчков. – Они совершенно определенно целились в меня, но Василий подставил свой борт и спас мою задницу ценой собственной жизни. Других мотивов не было ни у него, ни у врагов. За что я должен говорить спасибо космическим дикобразам? Вот Платонова я не забуду, а эти шары намерен уничтожать до последнего.
– А ведь это мы на них напали, – вдруг заметил Гордеев.
– Когда они без спросу вторглись в наше пространство, – добавил лейтенант. – Ты что-то слишком размяк, командир. Сейчас не время искать крайнего и придумывать оправдание поражению. Мы еще живы!
– Ты, конечно, герой, Сверчок, но я никогда не замечал в тебе склонности к самоубийству, – остудил Гордеев пыл лейтенанта. – Наше оружие неэффективно, разве ты не видишь?! Нам следует сохранить личный состав и технику до того момента, когда найдется средство против этих паразитов и мы сможем нанести им реальный урон. Это не поражение, а переход к позиционной войне…
– Во-первых, ты не главнокомандующий, чтобы объявлять смену фаз войны, а во-вторых, это скорее переход к партизанским действиям, – возразил Сверчков.
– Гордеев! – вдруг вмешался в их спор голос капитана корабля-корректировщика. – Выводи своих ребят из окружения! Приказ Сыромятина. Держите курс на Гексагон. Там поступите в распоряжение полковника Спивакова. Его штаб расположен на крейсере «Адмирал». Подтвердите получение приказа.
– Идти к Гексагону и по прибытию явиться с докладом на «Адмирал», – повторил Гордеев. – Поясните только, что это за крейсер и кто такой Спиваков?
– Сами все увидите, – ответил корректировщик и оборвал связь.
– Черт-те что творится, – проворчал майор. – Почему Гексагон?
– Какая нам разница? – заметил Сверчков. – Может быть, в этом кроется особый смысл. А может быть, и нет, но это приказ. Ты намерен его обсуждать?
– Нет, – соглашаясь с доводами лейтенанта, ответил Гордеев и приказал: – Всем бортам, разгон для прыжка! Пункт прибытия – Гексагон!
