Сыромятин перешагнул через дымящийся порог и тоже вошел в логово Викторова. Чисто в отсеке было относительно. Несколько пятен биомассы расплылись под перерезанными нервными стволами. «Аквариум» с искусственным мозгом был на месте и во время атаки «Парашютиста» действительно не пострадал. В наступившей тишине неожиданно послышалось кряхтение и знакомый Сыромятину голос проговорил:
– Шах и мат, Игорек. Ты так и не освоил эту игру…
– Я не освоил?! Ты думаешь, что говоришь?! Счет два – два! – Я обернулся к вошедшим и попросил: – Генерал, рассудите, кто из нас больший профан в шахматах!
– Оба вы гроссмейстеры, – Сыромятин с облегчением вздохнул и подошел к техническому пульту, из-за которого я и поднялся ему навстречу. – Рад тебя видеть живым, Начальник Управления.
Я, улыбаясь, пожал генералу руку и указал на командира спецназа.
– Что это за орлы? Я сижу за пультом вражеского крейсера, неизвестно что замышляю, а они смотрят на меня как на пустое место и кричат «чисто!».
– Не ворчи, – похлопывая меня по плечу, приказал Сыромятин. – Твой портрет распечатали уже во всех инфопотоках… в черной рамке…
– Вот спасибо, удружили, – я поклонился. – Надеюсь, в разделе «герои сражений»? Или в колонке «разыскиваются следственными органами»?
– В черной рамке, – повторил Сыромятин.
– Это вы поспешили! – Я погрозил генералу пальцем. – Слышишь, Викторов, я теперь герой.
– Посмертно, – буркнул Адмирал. – Хотя, как вижу, воскресать входит в моду…
– Это ты обо мне? – догадался Сыромятин. – Не дождешься.
– Грубияны вы все, – брезгливо процедил Адмирал. – Одно слово – приматы…
– Помолчи, говорящая голова! – приказал я. – Будешь высказываться после особого разрешения. Ветер, вы видите, я оказался прав…
– Вижу, – признал генерал. – Хорошая работа, майор.
– Ты им все обо мне рассказал? – Я покосился на Сыромятина.
– В нынешней ситуации это было необходимо, – ответил генерал. – Как процесс налаживания отношений? Буксует?
– Отнюдь, – заверил я. – Отступать Адмиралу некуда, так что мы вполне прилично беседуем, и кажется, я начинаю понимать кое-какие мотивы, двигавшие этими странными существами.
– Не заразись, – предупредил Ветер.
– Не волнуйтесь, – я махнул рукой. – Это же не насморк.
– Давай коротко о главном, – предложил Сыромятин. – У нас возникло подозрение, что в районе Протона готовится контрудар. Но кто и какими силами собирается выпрыгнуть у маяка, нам неизвестно.
– Ну, это просто, – важно задрав подбородок, сообщил я. – Выйдет какой-нибудь миллиард-другой разумных существ, каждое из которых габаритами побольше крейсера и практически непобедимо в открытом бою. Даже при помощи знаменитых «адских пушек»… Кстати, Сыромятин, ты до сих пор не извинился за то, что стрелял в меня из нейтронного орудия с целью умышленного убийства!
– Игорь, я прошу, не отвлекайся! – взмолился генерал. – Сейчас не время шутить…
– Хороши шутки! – возмутился я. – Ладно, продолжим. Следом за первой партией пойдет еще четыре-пять миллиардов подобных чудовищ. Никаких шансов победить их силой оружия у нас нет. Так, Викторов?
Я с чувством пнул по «аквариуму».
– Совершенно верно, – поспешно согласился Адмирал. – Силой мысли или с помощью черной магии вам их тоже не одолеть…
– Ты слышал, что сказал генерал Сыромятин? Шутить дозволено только мне, – строго заметил я и снова пнул в стенку резервуара.
– Подключите полицию и спасателей, стяните все силы. Если левиафаны решили выйти в районе Протона, там они и выйдут. Такое стадо нелегко развернуть на полном ходу и направить в другой участок пространства, – устало пробормотал Викторов. – Бить следует зарядами повышенной мощности и желательно из укрытий. Используйте списанную технику как щиты, маневрируйте на предельных скоростях, заставьте их попасть под собственный огонь… В общем, что мне вам рассказывать? Воевать вы уже умеете и без меня…
– Спасибо, помог, – раздраженно сказал Сыромятин.
– А что я могу вам предложить? Радикального способа противостоять пришельцам не существует, – ответил Викторов.
– Где они живут? Может быть, создать угрозу для их родного мира? – предложил Ветер.
– Исключено, – возразил Адмирал. – Их родина находится настолько далеко, что путь к ней, даже в гиперпространстве, занимает время, достаточное для смены трех поколений левиафанов. А живут они очень долго… К тому же вряд ли это могло бы их остановить. Они не помнят родины, не чувствуют к ней привязанности, не боятся оторванности от изначального пространства… Они вообще ничего не боятся…
– Так не бывает, – вдруг вступил в разговор Сон.
Он все время стоял за спиной Ветра и почему-то внимательно рассматривал меня. Теперь капитан сделал шаг вперед и перевел взгляд на «аквариум».
– Что ты хочешь сказать? – спросил его я.
– Все чего-то боятся… – ответил Сон. – Почему эти пришельцы должны быть исключением?
