— Ты как раз вовремя. Скоро начнутся переговоры. — Он похлопал молодого человека по плечу.
У Тео Лейна глаза полезли на лоб. Трое Бродяг, сложив за спиной крылья, опустились на балкон. В мохнатых шкурах, испещренных полосами и пятнами, они отнюдь не выглядели ряжеными: облик диких зверей удивительным образом сочетался в них с превосходными манерами.
— Как всегда, великолепно, — заявил Консулу один из Бродяг, выступив вперед. Широкий нос, золотистые глаза и курчавая рыжая грива делали его похожим на льва. — Это «Фантазия ре-минор» Моцарта KV.397? Я не ошибся?
— Совершенно верно, — улыбнулся Консул. — Свободный Ванц, я хотел бы представить вам господина Тео Лейна, генерал-губернатора Гипериона, протектората Гегемонии.
Львиные глаза устремились на Тео.
— Польщен, — с царственным видом произнес Свободный Ванц, протягивая Тео мохнатую ладонь.
Тео как во сне пожал ее:
— Рад познакомиться, сэр.
Губернатору стало казаться, что он все еще плавает в реаниматоре, а все эти чудеса ему просто снятся. Однако слепящий солнечный свет и мощное рукопожатие вернули его к действительности.
Свободный Ванц повернулся к Консулу.
— От имени Собрания благодарю вас за концерт. С того дня, как мы последний раз слышали вашу игру, друг мой, протекло много лет. — Он обвел своими львиными глазами балкон. — Мы можем провести переговоры здесь или в одном из административных блоков — как вам удобнее.
— Нас всего трое, Свободный Ванц. Давайте у вас, — не раздумывая, ответил Консул.
Огненногривая голова кивнула:
— Мы вышлем за вами судно.
Бродяги отошли к перилам и прыгнули вниз, лишь у самой земли раскрыв свои причудливые крылья.
— Боже, — прошептал Тео, схватив Консула за руку, — что это? Где мы?
— В Рое, — ответил Консул, бережно опуская крышку «Стейнвея». Он жестом пригласил спутников в кают-компанию, подождал, пока войдет Арундес, и убрал балкон.
— А что за переговоры?
Консул потер глаза. Похоже, за прошедшие десять — двенадцать часов он спал очень мало или вообще не спал.
— Выяснится из очередного послания Гладстон. — Консул указал подбородком на проекционную нишу, в которой уже сгущался туман: корабль приступил к трансляции расшифрованного сообщения.
Мейна Гладстон вышла из портала и оказалась в лазарете Дома Правительства. Врачи проводили ее в палату реанимационного отделения, где лежал Поль Дюре.
— Как он? — негромко спросила она у своего личного врача.
— Ожоги второй степени примерно на одной трети тела, — ответила доктор Ирма Андронова. — Он потерял брови и часть волос. Кроме того, на левой стороне лица и тела множественные третичные лучевые ожоги. Мы завершили эпидермическую регенерацию и сделали инъекции РНК. Больной в сознании и боли не испытывает. Крестоформы осложняют ситуацию, но непосредственной угрозы для пациента не представляют.
— Третичные лучевые ожоги, — задумчиво повторила Гладстон, остановившись на мгновение, чтобы Дюре ее не слышал. — Плазменные бомбы?
— Наверняка, — ответил врач, незнакомый Гладстон. — Видимо, больной перенесся с Рощи Богов в последние секунды существования нуль-канала.
— Хорошо. — Гладстон подошла к парящей над полом койке Дюре. — Оставьте меня наедине с больным.
Врачи понимающе переглянулись и, приказав роботу-санитару удалиться в стенную нишу, покинули ординаторскую, убрав за собой портал.
— Отец Дюре? — спросила Гладстон, сразу же узнав священника по голопортретам и рассказам Северна. Лицо Дюре, все в багровых пятнах, блестело от регенерационного геля и аэрозольного анальгетика, сохраняя при этом всю свою благородную выразительность.
— Госпожа секретарь, — прошептал священник, силясь приподняться.
Гладстон осторожно коснулась его плеча.
— Лежите. Не могли бы вы рассказать мне, что случилось?
Дюре кивнул. В глазах иезуита стояли слезы.
— Истинный Глас Мирового Древа до самого конца не верил, что они нападут, — прошептал он. — Сек Хардин дал мне понять, что тамплиеры заключили с Бродягами какое-то соглашение, договор... И все же они напали... Лазеры, плазменные снаряды, ядерные бомбы...
— Да, — тихо произнесла Гладстон. — Мы видели это. Отец Дюре, я должна знать все. Начиная с того момента, когда вы вошли в Пещерную Гробницу на Гиперионе.
Дюре изумленно взглянул на Гладстон:
— Как? Вам и это известно?
— Да. И многое другое. Предшествующие события. Но я должна знать все. Все.
Дюре закрыл глаза.
— Лабиринт...
— Что?
— Лабиринт, — повторил он более внятно. И, собравшись с силами, поведал секретарю Сената о своем странствии по туннелям, полным мертвецов, о том, как перенесся оттуда на военный корабль Гегемонии, а затем встретился с Северном на Пасеме.
— Вы уверены, что Северн направлялся сюда? В Дом Правительства? — быстро спросила Гладстон.
— Да. Вместе с вашим помощником... Хентом, кажется. Оба собирались немедленно перенестись сюда.
Гладстон кивнула и осторожно коснулась необожженного места на плече священника.
— Святой отец, события развиваются молниеносно: Северн пропал. Вместе с Ли Хентом. Мне необходимо с кем-то советоваться относительно Гипериона. Не могли бы вы мне помочь?
Дюре растерялся.
