Падение Коцита полностью

— Любая мысль переводит организм в состояние готовности произвести ту или иную эмоцию, то или иное внутреннее состояние. Вон как у Новых Людей: только подумал про бабу, а впереди уже встопорщилось. Поэтому, как мне сейчас представляется, если мы мысленно обозначим насилие, то внутри нас произойдёт переход в состояние готовности произвести эмоцию, значит, начнёт изменяться тело. Сперва скачком изменится аура. Потом, постепенно — запах. А на это как-то среагирует защитная трава. Только вот на что: на ауру или на запах? Мелочь зелёная вроде бы примитивнее большого организма, для такой структуры вроде бы больше подходит более грубое управление, через запах. Но, с другой стороны, как часть Леса… А в чём состоит защитное действие? Что-то ничего знакомого не чувствуется. Ни выделения яда, ни другого…

Подождав немного, Митра пояснил:

— Строение данной травы таково, что по бокам каждой травинки множество зубчиков. А повышение давления соков внутри травинки преобразует разнонаправленные зубчики в единую режущую плоскость. На это и расчёт.

— То есть, — уточнил Тотигусигарий, — перед нами поле с живыми бритвами? И если по нему, не увидев знакомой опасности, помчится табун существ, выделяющих жажду насилия, то — вжик, и копыта долой? Да-а… Мало не покажется никому. Что делать будем?

Митра хмыкнул, изменил внутреннее состояние и приподнялся в воздух. Как раз на высоту травинок. Силовые линии планеты в данном месте вполне позволяли сделать это без какого-либо лишнего напряжения. И, кстати, вполне незаметно для постороннего наблюдателя. А что вы хотите? Лес-то вон он, рукой подать!

Положил руку на плечо ученика и тот тоже, покачиваясь, приподнялся над зелёным защитным ковром Леса.

— Кстати, — небрежно обронил Митра, — внутри Леса принято передвигаться именно так. Внутри Леса любое повреждение любого растущего не допускается. Там до сих пор живы некоторые правила открытой системы. И ещё: повреждение отличается от насилия. Внутри повреждения отсутствует желание корысти. Если ты будешь топтать траву в желании наслаждения от собственного могущества и возможности безнаказанного причинения вреда…

— Не буду! — пообещал Тотигусигарий.

— … то это — насилие. А если по неосторожности, по незнанию, — это повреждение. Ответная реакция Леса будет мягче. Но мало не покажется, обещаю.

Они прошли над травой, перешагнули поверху стену кустов и замерли на вершине самого высокого, обозревая открывающийся взору вид.

— Что-то знакомое, — неуверенно наморщил лоб Тотигусигарий. Затем потянулся душою, коснулся края странных зарослей. Прошёл незримо поглубже…. Палки какие-то растут… Ни листьев, ни чего-то другого… И состояние у них внутри какое-то… спящее, что ли?

Митра наблюдал за стараниями ученика. Но, увидев, что данная задача ему ещё не по силам, объяснил:

— Мы с тобою находимся на первой линии активной обороны подвижных жителей Леса. То, что тебе никак не удастся определить, это стрелы ЛЛиу-РРи. В изначальном виде они растут именно так. Отдельных засланцев мёртвого существования способны отвратить от дальнейшего продвижения, а то и уничтожить, — все те средства защиты Леса, что мы уже миновали. Но в прошлом, когда попытки вторжения в Лес предпринимались регулярно и большими силами, именно на данных рубежах жители Леса и встречали нападавших своими знаменитыми стрелами.

— Стрел тут видимо-невидимо, — сообщил Тотигусигарий. — А вот стрелков что-то не видно.

Митра поднял брови и улыбнулся. Иронично.

Тотигусигарий, уловив изменение внутреннего состояния учителя, проинспектировал выражение его лица и вздохнул. Всё понятно. Где-то тут, поблизости, прячется не менее одного ЛЛиу-РРи. И ему предлагалось определить, где именно. Собственными силами. Ну что же, вполне в духе доброго бога Митры: чуть что — поднапрячь ученичка. С другой стороны, и Тотигусигарий прекрасно отдавал себе в этом отчёт, — всё, что не тренируется, — отмирает. В общем, шевели душой, переплетайся с Лесом. Как говорится: ищите, и обрящете.

Тотигусигарий исправно делал всё необходимое. Всё, чему учили. Всё, в чём его тренировали. Начал с формирования кольца осознания. Тут самое трудное: научиться видеть внутренним взором сразу во все стороны.

Затем — увеличиваем размер кольца. Тут главное — не потерять контроль. А то вместо ощупывания осознанием быстро откинет на визуализацию. То есть: представление, рисования картины происходящего вместо истинного контакта.

Тотигусигарий честно выложился полностью. Проник даже за деревья вокруг. Прочувствовал их кроны, стволы. На мгновение поплыл в пульсации их жизненных соков, но из умиротворённого засыпания быстро выкарабкался и продолжил. Ну и? А ни-че-го.

Вернувшись в себя, Тотигусигарий сотворил из своей физиономии отражение мимики Митры. В смысле: ну — и?

— Ты под ноги-то смотрел? — спросил тот.

Тотигусигарий посмотрел. Разумеется, его взгляд упёрся прямиком в весело хихикающую внутренним смехом пару глаз. Ну да, как же он мог упустить, что они не на земле стоят, а висят в воздухе прямо над вершиной самого высокого из гряды кустов, охранного периметра Леса?