Падение Коцита полностью

— Ты говоришь о воплотившихся в телах цвергов? Для них нужна своя программа переподготовки тел. Видишь ли, тело человека, это одно, а вот любое тело, вышедшее из Котлов Осуществления, — это очень, очень, очень другое.

… Нет, тут, на занятиях, вы встретиться не сможете. Звук для каждого тела — свой. Что одному в помощь, другому во вред.

… Да, в другом месте и в другое время ты обязательно встретишься с ними. Скажу даже больше: ты будешь участвовать в программе помощи твоим братьям и сёстрам. Ты тоже — Вернувшийся. Так что без тебя не обойтись…

… Так. А это что такое? Что это за пляски безумного страуса?..

… Напрыгался? Наорался? Набезумствовался?..

… Ну что, готов?..

… Итак, вспоминаем последовательность действий. Сейчас пойдёт Звук. Он пройдёт сквозь всё твоё тело. И окажет некоторое действие. Не очень сильное и очень временное: как только прекратится Звук, прекратится и воздействие.

После некоторого времени ты сам почувствуешь, когда твоё горло изменится настолько, что станет способно произнести первый Звук твоего преображения. Для начала просто позвучи горлом. Твои ладони в это время должны находиться вблизи твоей шеи, с обеих сторон твоих голосовых связок. Сегодня мы будем практиковать только это положение.

Потом: завтра, послезавтра, — мы будем продолжать изменять твоё горло, и одновременно начинать воздействия на остальное тело. Путём перенаправления Звука в ладони и дальнейшего воздействия ими на другие части тела.

Нет, полное первичное изменение горла невозможно. Разность качества разрушит твоё тело. Твоё горло — это начало и в некоторой степени источник изменения твоего тела. Но изменение обязано происходить постепенно и более-менее одновременно по всему телу.

Ну и последний стимул. Чем быстрее ты изменишься сам, тем быстрее ты сможешь начать помогать им.

Всё понять? Всё осознано? Всё прочувствовано?

Тогда — начинаем…

Кабак — он и есть кабак.

Кто в одном бывал, в любом не заблудится.

Потому как все кабаки благословенного Дуггура построены так, как одобрили боги. А боги завсегда выбирают самую лучшую вероятность изо всех предложенных. А кабак — он для чего? Понятно, для чего. А понятно что делается понятно как. Так, как установлено богами. Потому как вся жизнь человеческая — она происходят с позволения и под водительством богов. А кто богов не слушается — тот и не человек вовсе. С таким что угодно делать можно. Любому, ходящему пред лицами богов по указанным богами путям.

За столом в мужской половине, — кабак не Храм, тут строго по раздельности, — выпивала вина и закусывала мясом обезьяны, поджаренным на открытом огне, — группа паломников. Прибывших в Храм для богослужения. А для чего ещё можно являться в Храм? Вы меня, просто это, — в смысле удивляете.

Глиняные кувшины с пальмовым вином, лёгким, как возвышенные мысли о святом, — менялись один за другим, оставляя своё содержимое в глотках угощающихся. Вот и очередной спешит на смену опустевшему, влекомый резвыми ножками мальчика-служки с аппетитной попкой… Ах, какая попка, какая попка!.. Прочь, прочь, греховные помыслы! Святое — только в святом месте. Только пред статуями идолов, глядящих на мир глазами богов.

Нет, не вот чтобы постоянно. Но время от времени, — просто обязательно какой-нибудь бог нет-нет, да и посмотрит. А уж в святом месте, во время святого дела, — обязательно должен пребывать человек под божественным присмотром. Всегда. Оно и понятно. А как же иначе? А вдруг кто что не так? Всяк знает: свой глазок — смотрок. Вот и зырят боги на нас, грешных. А что делать? Слаб человек. Всё ведь богами расписано: кто, кого, как… Ан нет-нет, да и ошибётся кто. Так его тут же поправить надобно! Дело-то такое, святое. Тут ошибки — без надобностей…

Народ в Дуггуре почтительный, ко святости склонный. И даже в таком чревоугодном заведении, как кабак, — помыслы паломников преисполнялись положенного направления помыслов. То есть — к божественному. Ибо всем ведомо, всяким знаемо, что есть истина:

— … Ну вот, попили-поели они. Пора и того: тых-пых. Ну, он ей и того: ляжки, мол, расшиперивай. А она ему: нельзя, мол — потому как нечистая я нонче. Ну он: тады, мол, поворотись, хижина пальмовая, ко джунглям передом, ко мне задом. И немножечко нагнись. Буду тебе в задние ворота ума вкладывать. А она ему: и тудык не тык, потому кык — геморрой. Повреждениев будуть. Ну, он ей: хорош у тя, грит, язычок, — бойкий. Давай, мол, язычком трудись. А она: хлопот полон рот, тока-тока у жреца-зубодёра зубы вставляла, прикус неправильный образовался. Ну, тады вздыхает он и ей так, печально: тады придётся — в нос. А она на него зенки распахнула и бельма таращит: а это — как?.. А он ей: а вот так! Вот так!!

Рассказывающий паломник тут же изобразил руками. Левой в воздухе как будто горлышко чьё-то стиснул, сдавил, сжал, чтобы не трепыхалось. А правой, в кулак сжатой, чуток повыше — ну тыкать!