Падение Коцита полностью

Первое правило бога гласит: «Хочешь понять, ЧТО происходит, пойми — КАК происходит…» Тотигусигарий тут же разобрался в причинах обмана зрения. Причина оказалась крайне проста. А именно: великолепное владение изготовителями статуи искусством формы, усиленное умелым обращением с игрой света и тени. Центральная фигура храма представляла из себя некое единое многоликое изваяние. Но, с какой бы стороны ни находился наблюдатель, он всегда мог видеть только одно лицо. Можешь идти налево, можешь идти направо. Эффект одинаков.

Кстати, как любопытно изготовлены лица: в любой точке пространства тебе кажется, что глаза статуи смотрят именно на тебя и никуда больше. Ты движешься, а глаза статуи поворачиваются за тобою. Как будто постоянно следят. За каждым твоим движением. И в тот самый момент, когда тебе кажется, что вот-вот и ты скроешься от взгляда этих невообразимых глаз, вдруг оказывается, что голова статуи каким-то странным образом уже повернулась и снова следит за тобою. Вот только что ты видел, как богиня скашивает свои глаза направо, неуловимый миг, — и они уже скошены влево, голова повернулась, и ты снова проходишь перед её лицом, поворачивающим за тобою свой взгляд. И постоянно неподвижна, и постоянно в движении, — одновременно. На Новых Людей подобное сооружение просто обязано производить неизгладимое впечатление.

А ведь изготовлено всё достаточно просто. В отличие от обычных статуй, чьи лица выдаются вовне, лица головы статуи богини вдавлены внутрь. А благодаря размеру, размещению, игре света и тени помещения с заранее запланированными оконными проёмами, а также тому, что подход к статуе ограничен иглами ограды и разметкой пола, Новые Люди попросту лишены возможности понять механизм происходящего.

Внешняя стена храма оказалась гранёной. Внутренне пространство разделялось на секторы обзора. По лицу на сектор. То есть, в каком бы месте ты ни находился, на тебя всегда смотрят глаза статуи. Прямо или искоса.

А от углов стены к центру зала идут ещё и разграничительные решётки. Точнее — стены игл. Нечто подобное сталактитам и сталагмитам горных пещер. Одни иглы пускаются с потолка, другие, ось в ось, поднимаются навстречу им с пола. Плюс иглы с потолка, по одной на квадрат пола, сверху. Что-то всё это напоминает…

Два цвета: тяжёлое золото и маслянистая чернота. Подобная цветовая гамма неизбежно вызывает в Новых Людях ощущение странной тревожности. Тут и неосознанное сравнение с расцветкой насекомых вроде шершней. Тут и неосознанное или осознанное разделение на цвета солнца и ночи. Много чего тут зашито, если повнимательнее вглядеться.

Тотигусигарий, привычно отсматривая всё вокруг себя, во все стороны одновременно, всё более и более убеждался: устройство местного храма обдумывали большие головы. Это раз. Два: всё устройство в целом предназначено для воздействия исключительно только на Новых Людей. Взять одну только цветовую гамму: чёрное и золотой, золотое и чёрное. Статуя, квадраты пола — золотые. Разграничительные полосы, иглы — чёрные. Полумрак. Светильников на стенах не предусмотрено. Но что-то подсказывало Тотигусигарию, что проблем с освещением в данном храме нет. Потому что ощущение некой силы, попросту разлитой в пространстве вокруг, но ограниченной стенами храма, — присутствовало явно и несомненно…

Вот только где она, эта сила? Почему-то представлялось, что основной источник — центральный купол. Пустой изнутри. Это было отчётливо видно даже сквозь чёрную решётку, с пересечения линий которой и опускались вниз чёрные иглы, соответствующие центрам золотых квадратов пола.

И в то же время отчётливо ощущалось, что внизу, под полом, находится нечто…

Совершив, вслед за Митрой, круг ознакомления с явными потрохами местного храма, Тотигусигарий, всё так же безмолвно следуя за ведущим, вышел сквозь вторые, внутренние врата, выходящие в саму долину. На этот раз Митра приостановился на пороге и кивнул Тотигусигарию, чтобы тот проходил, пока сам молодой бог держал какую-то защиту, от чего-то достаточно опасного для Новых Людей. Ученику белого бога, разумеется, ничего смертельного не угрожало, но Тотигусигарий мигом разобрался, в чём тут дело. Нельзя было показать, что гости извне уязвимы хоть в чём-то. Нельзя показывать своей слабости.

Тихое, спокойное место. Каждый встреченный занимается своим делом. Трудится над чем-то. Увидев новые лица, жители вели себя совершенно одинаково: замирали на миг в некотором отчётливо видном изумлении, но потом, узрев сопровождающих жрецов, снова возвращались к прерванному занятию. Никто не совершал резких движений. Не глазел лично и не сбивался в толпу поодаль. Никто сзади не бежал вприпрыжку к соседям, первыми поведать новость. Даже дети. Более того, никаких внутренних эмоциональных порывов также не было. Ни страха, ни чего-либо другого. Так, мелкая вспышка любопытства, и тут же снова успокоение. Любопытно. Экое место без печали и страха…