— Адмирал Трехо, — заговорила она, намертво остановив взгляд на камере. — Я готова принять ваше предложение и амнистию, предложенную подполью. Копии вашего обращения, как и этот ответ, я пересылаю на Фригольд для распространения внутри нашей организации. Как только мои люди увидят, что силы Лаконии на местах держат данное вами слово, акции против лаконийского имущества и персонала будут прекращены, и мы сможем совместно начать работу над более насущными проблемами. В связи с этим я включаю в сообщение файлы отчетов и интервью относительно недавнего эксперимента. Полагаю, вы согласитесь, что это интересно и крайне тревожно.
Наоми остановилась. Она чувствовала, что могла бы сказать еще многое, и что это один из ключевых моментов истории. Речь, которая положит конец войне между Лаконией и остатками Транспортного профсоюза. Она намеревалась высказать еще многое, но сейчас, в текущий момент, это все показалось неестественным и нелепым.
К черту все, решила она. Пусть потомки сами о себе позаботятся.
— Я прошу вас связаться со мной, — продолжила она. — Чем быстрее мы сумеем установить какие-то рабочие протоколы, тем скорее разрешим сложившуюся ситуацию.
Она остановила запись.
— ...И тем менее вероятно, что нас затянет безбрежное нечеловеческое сознание, и все мы исчезнем, как капли дождя, падающие в океан, — закончила она, обращаясь к выключенной камере.
Элви у монитора подняла вверх большой палец в знак одобрения. Запись удалась. Наоми потянулась, чтобы ослабить напряжение в спине и руках. На миг она представила себе, как это увидят люди, поклявшиеся до конца бороться против Лаконии и Дуарте. Хотелось верить, что они к ней присоединятся, что разглядят разумность этого выбора, отложат в сторону и оружие, и свое недовольство. Во всяком случае, большинство. В ближайшем будущем, возможно, ей придется сражаться с теми людьми, которые совсем недавно были ее союзниками. Она не просто объявит о ситуации с Дуарте, но выложит карты на стол одинаково, и для Трехо, и для подполья. И это действие было самым близким к стилю Джеймса Холдена из всех, какие когда-либо приходили ей в голову.
— Последний шанс, — сказала она. — Отправим или не стоит?
Элви выглядела растерянной.
— О нет... я... — она опять повторила жест с большим пальцем, на этот раз с некоторой опаской. — Оно отправлено. Улетело. Я его отправила. Мы разве не так договаривались?
— Отлично, — сказала Наоми. — Теперь посмотрим, пришлет нам Трехо букет или группу захвата. Мне нужно пойти рассказать своим, что мы сделали.
— Аналогично.
— Все правильно, так было надо, — сказала Наоми.
Элви опустила голову и отвела взгляд. Когда она заговорила, голос звучал слабее, но, как ни странно, спокойнее.
— Мне кажется, да. И думаю, нам за это воздастся.
Наоми вышла и заскользила по коридорам лаконийского корабля к шлюзу. И вражеский экипаж, который, фактически, больше уже не вражеский, уступал ей дорогу. Нырнуть через шлюз назад, в «Росинант» — как натянуть любимую куртку. Она понимала, что сделала нечто важное, но почему-то ощутила это только сейчас, когда все уже позади. Теперь, как бы ни сложилось дальше, Трехо узнает об их с Элви сотрудничестве, и всё, что Дуарте рассказывал о своем плане.
Наоми направилась вниз, к инженерной палубе и машинному отделению, и по пути думала — каково это, ощущать связь с огромной массой всего человечества, опережая собственное сознание. Она читала предварительные отчеты команды Элви о теоретических выводах по результатам обследования Кары и Амоса. О том, что извилины мозга обоих взаимодействовали так, словно физически связаны, а мысль, зародившаяся в одном, могла перетекать в другой и обратно, как песня через распахнутое окно. Звучало бы поэтично, не будь так сильно похоже на аннигиляцию.
На инженерной палубе у Амоса и Терезы вовсю кипела работа. На стенных экранах светились списки предполетных проверок, и около половины — уже зеленым.
— Босс, — приветствовал Наоми тот, кто был прежде Амосом. — Какие дела?
— Хотела сказать, что нам пора готовиться к вылету, но...
Она указала на экраны.
— Решили вот, пусть лучше мы будем готовы, чем не готовы.
— Хороший ход, — сказала она. — Я приняла предложение Трехо. Теперь жду подтверждения, что предложение еще в силе. И если нет...
— Амос сказал, что вы его видели, — заговорила Тереза. Она была одета в летный комбинезон старого образца, еще с «Тачи». Наоми удивило, что спустя столько лет на «Роси» остались инструкции по их производству. — Моего отца. Вы его видели?
— Мы что-то видели, — сказала Наоми. — Но нам известно — это была иллюзия. А что за ней на самом деле стоит, мы не знаем. Выглядело как он.
— Да точно он, — сказал Амос. — С моей позиции было малость виднее.
— Мы собираемся уничтожить его? — спросила Тереза. Ни страха, ни мольбы в ее голосе не звучало. Гнев, если он и был, то не в адрес Наоми.
— Мы не решили, что будем делать, — сказала она. — Я не стремлюсь никого убивать. Возможно, есть способ использовать его открытие, но только не так, как он хочет.
— А если решите его убить, вы мне скажете?
