— Знаю. Я тоже.
— Ты никогда не хотел сдаться? Я все думаю, каково это, стать муравейником и больше никогда не быть муравьем. Даже если я умру, скорее всего, мне будет все равно. Возможно, я даже не замечу.
— Я замечу.
— Не заметишь, если тоже там будешь.
— Я всегда буду беспокоиться о тебе, — сказал Кит. — Всегда буду беспокоиться о нем. Ничто и никогда этого не изменит. Не важно, сколько раз это случится. Это не сотрет меня и не сотрет то, как сильно я вас люблю.
Рохи тихо выдохнула и положила руку на голову Кита, нежно гладя его пальцами, потому что они оба знали — он лжет.
Глава тридцать третья. Наоми
Наоми плавала в своей каюте, ее мысли кружились вокруг работы. Подполье было плохо управляемым и громоздким еще в дни, когда всем заправлял Саба, а она была лишь одним из его заместителей. После падения Лаконии подполье окончательно скатилось в хаос. Секретные верфи в системе Ларсон так долго не отзывались, и Наоми уже решила, что они обнаружены или случилась какая-то катастрофа. Потом в очереди сообщений появился доклад, начинавшийся с краткого и небрежного извинения, в таком тоне, как будто ничего не случилось.
Одна из ячеек подполья в системе Сол раскрыта и арестована, шесть других приступили к собственной контроперации, не интересуясь одобрением сверху. На Калипсо Тео Аммундсен, прежний директор земного Лувра, собрался учредить организацию для каталогизации и сбора инопланетных артефактов. А отчеты передавал неполные и нерегулярно. Артефакты вроде образца с Сан-Исидро выглядят активными... Стремление ячеек к самостоятельности тревожило Наоми больше, чем полученная информация.
То была ее сеть. Каждый день, когда Наоми отводила от нее взгляд, не засыпАла сообщениями, не продвигала лучших местных лидеров и не доказывала делом ценность централизации, ее сеть протиралась. Вероятно, этого невозможно избежать. У нее оставались только имя и репутация, и еще имя и репутация Джима. Слишком слабый рычаг, чтобы справиться с людьми, видевшими в поражении Лаконии вседозволенность, а не ответственность.
Она подготовила сообщения в те ячейки, которые, по ее мнению, были работоспособны: Грегору Шапиро на Ганимеде, проделавшему большую работу с нелокальными сигнальными протоколами; Эмилии Белл-Кават (она либо на три недели запаздывала с отчетностью, либо ее последние доклады пропали), тайному координатору подполья в системе Новая Греция и эксперту по ненасекомовидным суперорганизмам; Кахелу аль-Дину, работавшему над прямой связью мозга с могзом, прежде чем стать конструктором кораблей. Эти люди были соломинкой для Наоми, и она цеплялась за них. Ощущение, что она продвигается слишком медленно или с самого начала оказалась слишком далеко позади, делало для нее коллективный разум Дуарте почти привлекательным. Если бы она только могла задавать вопросы всей человеческой расе и получать ответы, быть вместе с людьми, которые далеко и так нужны...
— Слушай, — сказал Джим из дверного проема. — С Элви что-то случилось?
— В смысле, что-то кроме появления и исчезновения богоподобного императора в ее лаборатории?
Джим задумался.
— Я имел в виду кое-что другое, но в твоем изложении это, мне кажется, объясняет многие странности. Она просто слегка перенервничала.
— Из-за богоподобного императора.
— Я, вообще-то, про нас, — сказал Джим, вплывая в каюту. — Она собиралась прийти поужинать с нами на «Роси», но слиняла. И мне кажется, что-то в Амосе ее беспокоит.
— Ты ее не спрашивал?
— Видишь? Ты всегда даешь полезные и простые советы. Самому мне такого не придумать.
— Не прибедняйся.
Прислонившись к стене позади Наоми, он рассматривал через ее плечо упорядоченную структуру подполья.
— Что там у тебя?
— То, что было и прежде в этом ящике с инструментами, — сказала она. — У меня ощущение, что я шла готовить еду, а попала на конкурс поэтов. Все, что я построила, предназначалось для борьбы с той, прежней, простой Лаконией, против неуязвимых боевых кораблей и неофашистского авторитаризма. А теперь, когда это все какой-то непрерывный кошмар — как нам строить сопротивление и бороться?
— Это всегда и был сплошной кошмар, — сказал Джим, — Но я тебя понимаю. Плюс Сан-Эстебан. И не забывай про кипящих злобой темных богов, готовых уничтожить все живое, поскольку мы их раздражаем. У тебя есть хоть какие-то мысли?
— Выследить Дуарте и попытаться отговорить его, — сказала она. — Найти способ получить и использовать все возможные инструменты, созданные строителями, и при этом не допустить превращения человечества в расширенную версию гиппокампа Дуарте.
Джим кивнул и провел ладонью по шее и подбородку, что означало отсутствие убежденности. И это естественно. Она тоже уверена не была.
— У нас есть Тереза, — продолжала Наоми. — Лишь она небезразлична ему настолько, что способна повлиять на его сознание. Может быть, он изменится, если она попросит.
— Дети и родители, — согласился Джим. — Штука мощная. Но в вопросе выживания человеческой расы я на это бы не очень рассчитывал.
