Решение приняли, и подготовка «Росинанта» к срочному выходу из системы Адро не заняла много времени. За долгую жизнь Алекс свыкся с рутиной предполетных проверок. Все маневровые двигатели выдавали стабильное состояние. Водообеспечение еще вполне ничего, особенно в сравнении с «Соколом», где было суше, чем Алекс считал допустимым. Воздухоочистители работали лучше нормы. Эпштейну ремонт потребуется не раньше чем в следующем году — конечно, если дела пойдут хорошо, и если все они к тому времени еще будут живы и останутся похожими на людей.
Когда-то Алекс слышал о том, что инструмент, которым достаточно долго пользуются и достаточно хорошо обращаются, со временем приобретает живую душу. Алекс никогда не был особенно религиозен, но чувствовал, что в этом есть своя правда. Алекс и «Росинант» провели много лет вместе, и он понимал корабль как старого друга. Может, это просто характерный для приматов поиск закономерностей, но ему казалось, что у «Роси» есть свои потребности и настроение. Алекс мог по характеру поворотов определить, когда двигатель требует замены линий питания, а по гулу, эхом отдающемуся в коридорах, узнавал о низком уровне реакторной массы. В очередной раз подготовиться к рывку в направлении врат — все равно что носки натянуть. Об этом он даже и не раздумывал. Корабль и команда были так близки, что все происходило само собой.
«Сокол», корабль поновее, с более молодым экипажем, нуждался в большем времени для подготовки, в особенности после долгого времени на плаву. Люди Элви занимались своими задачами в лаборатории, и при этом не заморачивались насчет верха и низа. Теперь все это предстояло разобрать, упаковать и сложить. У Алекса было ощущение, что кое-кто из команды и вовсе не собирался покидать Адро.
В последнюю очередь предстояло решить, разбирать стыковочный мост или оставить и скоординировать движение кораблей. Маневр был не особенно сложный, означал всего лишь постоянный обмен данными между «Соколом» и «Росинантом» во время полета, чтобы двигатели работали синхронно. Тогда мост можно не трогать и свободно переходить из одного корабля в другой. Алексу такая идея нравилась. Он не ждал никого из команды «Сокола» и не имел причины ходить туда, но полет в тандеме предполагал равенство сил. «Росинант» — корабль боевой, но старый, построенный до того, как открылись врата. «Сокол» — самый современный корабль Лаконии, с еще более продвинутыми технологиями, чем те, которыми мог похвастаться «Близкий шторм». Их объединение заставляло Алекса ощущать, что «Роси» оказано должное уважение.
Но хотя Наоми и приняла лаконийские условия перемирия, она не хотела, чтобы «Сокол» оставался слишком тесно связанным с системами «Роси». И когда пришло время, они с Джимом, Амос и Тереза с Ондатрой снова упаковались каждый на своем месте. «Роси» втянул внутрь стыковочный мост, и два корабля, отвернувшись от зеленого алмаза, устремились к вратам — вместе, но каждый сам по себе. Это было как знак, только, хоть убей, Алекс не понимал, чего именно. Он все думал о Каре и Амосе в шлюзе, вспоминал ее гнев и его спокойствие. И не знал, доволен ли тем, что черноглазая девочка больше к ним не придет, или беспокоится — вдруг на «Соколе» возникнут проблемы, и тогда Амос не сможет ничем помочь, потому что остался на «Роси»?
Перегрузка была жесткая, но не мучительная. В основном — чуть больше, чем полная гравитация, с уменьшением наполовину во время еды. Они больше не скрывались от сил Лаконии, и поэтому получали больше известий с других кораблей подполья и новостных лент, и за некоторыми Алекс следил. Всякий раз, когда поступал входящий пакет, он надеялся на послание от Кита. А Наоми ушла с головой в координацию, прослушивала сообщения, отвечала на них и передавала Элви, чтобы та просматривала и комментировала.
Амос умер и был извлечен из бездны, что никак не отражалось на его поведении, но Тереза и Джим тяжело переносили стрессовую ситуацию. Джим старался сохранять видимость бодрого настроения, но глубокая усталость периодически проявлялась и в нем. А Тереза, напротив, включила бешеную энергию, которой не могла найти выхода. Едва проснувшись, она бросалась проводить диагностику, до которой по плану еще много недель, или чистила фильтры, совсем недавно почищенные, или шла в спортзал и проталкивалась через гель-сопротивление. Алекс списал бы это на неисчерпаемый резерв юности, если бы ее поведение так не походило на страх.
За день до середины пути и начала торможения он нашел Терезу на кухне, она ела протеиновый батончик и рассматривала на видео врата, к которым они приближались. Вихри высокозаряженных частиц и потоки света изливались из них как туман.
— Впечатляет, да? — сказал Алекс.
— Мы же всегда знали, что врата — это источник энергии, — пожала плечами Тереза.
Алекс изменил планы. Он хотел подняться в рубку и просматривать за едой новостные ленты. Вместо этого он заказал на камбузе тарелку риса под черным соусом и уселся напротив Терезы. Она посмотрела на него, а потом отвела взгляд.
