Он уже отправлял в очередь соединений по направленному лучу свежие приказы для сопротивления новым врагам, когда произошел следующий переход. Корабль был маленький и невероятно быстрый и уже резко тормозил, чтобы не врезаться в станцию. «Роси» оценил тягу примерно в двадцать g. Даже если люди на корабле погружены в антигравитационный гель, торможение подвергало их такой же опасности, как и предстоящий бой.
— Наоми?
— Давай туда.
Отделяться от «Сокола» времени не было, так что Алекс взял на себя контроль над обоими кораблями, развернул их и синхронно включил тягу, чтобы удержать вместе. Крошечный и быстрый корабль должен быть наполовину ослеплён собственным соплом двигателя, но другие вражеские корабли видят все, что делает «Роси». И все их глаза связаны между собой. И у них один общий мозг. Алекс настроил режим огня, синхронизировался с «Соколом» выпустил в сторону врага снаряд из рельсовой пушки. Тот успел уклониться уже в момент выстрела. Алекс переключился на торпеды, настроенные на подрыв между кораблем и станцией, и выпускал их одну за другой.
С «Годалминга» поступил сигнал бедствия, а потом связь с ним оборвалась. Алекс видел, как ползут по экрану его торпеды, и ему хотелось, чтобы они двигались быстрее. Пусть немного нарушат законы физики. Только раз, для него.
— Они не попадут, — сказала Наоми.
— Они не для этого, — ответил ей Алекс. — Я пытаюсь просто разбросать немного мусора у него на пути.
Торпеды детонировали и гасли, а «Роси» отслеживал области распространения энергии и обломков металла на их пути. Быстрый маленький корабль ворвался в эту сферу, словно камень, падающий сквозь облака. Алекс затаил дыхание. Да, свободного пространства там по-прежнему больше, чем материи, но на той скорости, с которой мчался десантный корабль, хватило бы обломка металла размером с ноготь, чтобы...
Двигатель вражеского корабля вспыхнул. Алекс выдохнул с облегчением.
— Хорошая работа, — сказал Амос по связи.
— Иногда просто везёт, — сказал Алекс, но при этом ощутил небольшой прилив гордости.
— Тащи нас обратно, — скомандовала Наоми. — Припаркуемся прямо возле места выхода Джима. Они пытаются захватить станцию, и мы станем последней преградой у них на пути.
Глава сорок третья. Джим
Переходы внутри станции были разными. Одни, такие огромные, что там мог поместиться корабль, больше походили на сухой док, чем на коридор. Некоторые — как на «Роси» и «Соколе», более привычны человеческому восприятию. Некоторые едва проходимы, а некоторые — узкие, как соломинки для питья. Вероятно, были другие, слишком мелкие, чтобы увидеть невооруженным глазом. Станция повторялась во всех размерах, как фрактал.
Температура у Джима была стабильной, но начали неметь ступни и пальцы рук. Сначала ощущалось покалывание, а потом стала ухудшаться чувствительность. Если он крепко стискивал руки вместе, то еще мог почувствовать в глубине что-то вроде боли, но легкие прикосновения совершенно не ощущались. Появилась трепещущая и резкая колющая боль в животе, что ему совсем не нравилось. Но Танака больше не требовала от него новых данных о состоянии, а он сам не предлагал.
Переход, который они преодолевали сейчас, резко поворачивал туда-сюда, и Джим утратил чувство направления. Может быть, они поворачивали к центру станции, или наоборот, к поверхности. Наверняка он знал только то, что Танака выглядела уверенной, выбирая каждый раз новый путь, и что время у них заканчивается. Джим с Терезой проследовали за Танакой за угол, а потом к расширению, где этот коридор пересекался с другим. Танака остановилась на перекрестке, нажимая кнопки управления на запястьях скафандра. Хмурый взгляд был суров, хоть ножи об него точи.
— Ищешь что-то конкретное? — спросил Джим по открытому каналу. — Станция слишком велика для того, чтобы рассчитывать просто наткнуться здесь на Дуарте.
В голосе Танаки слышалось раздражение.
— У меня есть полная физическая карта, построенная «Соколом», с разметкой его предполагаемого местонахождения, основанной на структуре и потоке энергии. Но она оказалась более приблизительной и неточной, чем ожидалось...
— Или место вокруг нас постоянно меняется, — вставил Миллер, пожимая плечами.
— ...Кроме этого, у меня имеются и химические маркеры. Они были бы более полезны, если бы на мне был другой скафандр, но уверена, они приведут нас к цели. Есть некоторые помехи, но я продвигаюсь вперед.
Миллер почесал нос, и Джим тоже почувствовал зуд.
— Сомневаюсь, что у нее есть реальный прогресс. Но такая злость, недовольство и тяжелое вооружение — не та комбинация, при которой я стал бы сопротивляться.
Тереза плыла рядом с Джимом. Лицо у нее побледнело, вокруг глаз проступили круги, как будто слишком долго не спала.
Джим положил руку ей на плечо, и прошло несколько секунд прежде, чем она обернулась.
— Я все время слышу мальчика, он рассказывает, как скучает по сестре. Думаю, он говорит по-корейски. Я совсем не знаю корейский и все-таки его понимаю. Это как Вавилонская башня наоборот.
— Не позволяй этому отвлекать тебя, — сказала Танака.
