Обнаженная Ана приводила себя в порядок перед раковиной в ванной, используя кусок мыла, которое ей дала Лайла. Раковина была наполнена ледяной болотной водой, что заставило ее вспомнить о горах с заснеженными вершинами, Тенджери и мальчике.
Она собрала на затылке волосы, которые достаточно отрасли, чтобы их можно было стянуть эластичной резинкой. Как только Ана закончила мыться, она вытерлась досуха, затем спустила мыльную воду и снова наполнила раковину из кастрюли. Девушка плеснула себе на лицо, не касаясь подведенных глаз, почти таких же черных как у арашанов.
Когда она надела футболку, в дверь постучали.
— Ана? — девушка отперла замок, и Коул открыл дверь. — Итак? — произнес он.
Ана кивнула. Она еще не готова была говорить с ним о том, что произошло, пока они спали. Ей казалось это до странного бесценным и личным. Вывернуло ее наизнанку, будто все это время она следовала не туда — во сне все казалось более реальным и важным, чем наяву. Еще она чувствовала себя немного растерянно и глупо, словно приняла участие в каком-то невероятно гениальном и продуманном трюке.
Но шаман выглядел запутавшимся, а не манипулирующим. Потерянным, едва сдерживающимся.
Коул разглядывал ее. «Он видит больше, чем ты думаешь«, — пробормотал голос внутри. С ним тоже случилось что-то странное. Выдержав паузу, он постучал по двери костяшками пальцев.
— Хорошо, буду внизу.
— Подожди, — сказала она. — Я пойду с тобой. — Ана натянула джинсы Лайлы, застегнула ремень и взяла с собой мыло с футболкой, в которой спала.
Снаружи за смотровой башней Клеменс с Лайлой кипятили воду на слабом огне. Рядом с Клеменс лежали хлопковая прихватка с дюжиной мешочков. Министр извлекла из них маленькие жестяные коробочки, взяла из каждой по щепотке трав и бросила их в котелок.
— Ана! — произнесла Лайла, вскакивая. — Идем, садись с нами. Клеменс варит для тебя специальный отвар.
«Интересно, — гадала Ана, — знает ли Клеменс, на что похожа встреча с этим шаманом? Знает, — решила девушка. — Вот почему она двигается так, словно проходит сквозь время, почему обращается с каждым мгновением, будто оно проходит через ее вены«.
Усевшись и скрестив ноги, Ана посмотрела на всполохи огня — голубые и белые с желтым. Коул опустился вниз рядом с ней. Лайла завозилась с его раной. Он снял футболку и дал ей сменить повязку.
— Вы запрещаете электронику в Просвещении, — сказала Ана, тыкая в огонь палкой, — потому что она воздействует на энергию человека?
Клеменс изумленно поглядела на нее.
— Да, — ответила она. — Электромагнитные поля, исходящие от таких устройств как интерфейс или мобильное устройство, наносят ущерб.
Коул нахмурился.
— Почему я никогда об этом не слышал?
— Потому что не слушал, — поддразнила его Лайла.
— Вот, выпей это, — Клеменс налила травяной отвар в чашку и передала ее Ане.
Она сморщила нос от запаха.
— Нет, спасибо.
— Это для твоих гелевых инъекций. Он поможет активировать их и ускорить процесс растворения, что займет всего несколько часов вместо нескольких недель.
— Я помогу тебе перекрасить волосы, — сказала Лайла.
Ана сухо рассмеялась.
— Чтобы измениться, вы даете мне чай?
Клеменс с Лайлой переглянулись.
— У них есть твое фото с проникновения в Три мельницы, — сказала Лайла.
Ана замерла.
— Откуда вы знаете?
— Потому что вы с отцом мелькаете во всех утренних заголовках. Твое нынешнее лицо теперь принадлежит встревоженной женщине, у которой из больницы с юга Лондона похитили новорожденного ребенка.
— Что?
— Тебя ищут, — сказала Клеменс. — Но если бы они заявили, что ты ответственна за проникновение в Три мельницы, люди скорее бы тебя спрятали, чем сообщили о тебе.
— Когда это было? — спросил Коул, включая свой интерфейс и занявшись поисками статьи.
— Погоди! — Лайла еще была занята его перевязкой. Она мягко взяла его за руку, чтобы закончить работу.
— Это было в новостях двадцать минут назад, — сказала Клеменс. — Сразу после того как отец Аны заявил, что тесты на Чистоту были слабо изучены и послужили тщательно продуманным способом заставить здоровых людей принимать лекарство.
Лед в груди Аны распространился по всему телу.
— Он рассказал о тесте на Чистоту?
Клеменс кивнула.
Ана перестала ворошить угли и бросила палку. Она тяжело сглотнула, но комок в горле остался. Долгие годы отец защищал тест и свою репутацию. Сейчас же он публично унизил Эвелин Найт, и настроил ее против себя.
Председатель не позволит ему так просто с этим уйти.
Ана сидела в сыром углу башни Уэтлендс, пока остальные околачивались снаружи. Клеменс варила новое зелье, которое должно было уменьшить отек в колене Коула. Женщина шутливо заверила Ану, что на вкус оно даже хуже, чем то, что выпила она. Коул, чье обезображенное лицо никому не было известно, оставил все как есть.
