Кирк также отбросил свой щит в сторону, и взялся за меч обеими руками. Не успел он как следует его сжать, как капитан, не прекращавший движения даже пока говорил, с подобным дикому зверю воплем, бросился на него. Первый удар был нанесен горизонтально справа, из стойки, в которой капитан остановился перед самым Кирком. Кирк остановил этот удар, снова оросив окружение искрами, но ему не хватило сил его отбить. Их мечи, скрипя и скользя друг об друга, трещали под чудовищным давлением их рук, и в один момент соскочили, когда капитан отскочил назад. Следующий удар, уже вертикальный снизу-вверх, он нанес после мгновенного финта, повернувшись вокруг своей оси, что Кирк так же попытался отбить. Капитан раз за разом продолжал наносить удары с больших, но очень быстрых замахов, и с огромной силой. Кирк никак не мог найти окна между атаками, и просто никак не мог на них ответить. Удары эти были настолько сильны, что с каждым разом чуть отодвигали Кирка, по итогу почти прижав его к стене, где он едва окончательно не разбил висевшее там зеркало своей спиной. Но в одно мгновение капитан резко отскочил назад, присев еще в прыжке. Кирк принял это движение за то самое окно между его атаками, ведь капитан не мог не выдохнуться от такого напора. И это была ужасная ошибка, о которой наш бравый воин тогда просто не мог подумать, и которая наверняка могла тогда стоить ему жизни.
И все же, Кирк сражался не один. Один гениальный стратег, Аквин Тибфер, однажды сказал – "Только глупец бросает свои силы в бой, не обдумав возможностей противника. Умный человек использует свои силы лишь тогда, когда они будут максимально эффективны и нужны. Важно лишь дождаться момента…". Пускай она не казалась гением, Термисорра смогла выждать этот момент. Она видела то движение капитана, после которого другой страж убежал в сторону, и видела его постоянное наступление, чтобы сосредоточить мысли Кирка лишь на себе. Теперь, когда капитан отпрыгнул, ничто не мешало стражу, вставшему достаточно далеко от него, прицелиться из маленького арбалета, который и прятался под гамбезоном, на бедре стража, куда постучал капитан. Даже лежа у стены, Термисорра видела его, и без раздумий решила действовать. Никто не знал, что она жива, и все это время наблюдала за боем, и потому не ожидал подобного подвоха. Достаточно было сделать лишь одно движение…
Кристалл Зоота позади Кирка, внезапно для всех присутствующих, разразился ужасающе ярким белым светом, мгновенно ослепив глаза привыкших к темноте капитана и арбалетчика. Термисорра успела не только повернуться, чтобы передать кристаллу питавшую его некогда внутреннюю силу, но и взялась за свой меч двумя руками, и с силой, доступной только октолиму, метнула его в арбалетчика. Подавленный крик стража, пронзенного вошедшим по самую рукоять в грудь мечом, резкий свет, и наличие у Кирка союзника, серьезно ошеломили капитана, а тело одного из его подчиненных помешало ему отскочить назад. Капитан знал, что Кирк воспользуется моментом и атакует, и мог повернуть это против него, но споткнулся, и упал на еще горящий на полу факел, который сам же своим падением и потушил. Кирк, также, не растерялся, хотя и атаковал намного позже, чем думал капитан. Свет стал слабее, и на секунду барахтающийся в крови на теле товарища человек напомнил Кирку о чем-то, что было, кажется, совсем недавно, и что в этом месте было совсем уж навязчиво. Вид этого прервал атаку Кирка. Термисорра подбежала к нему, и они вместе смотрели на кое-как поднимающегося капитана. Каждый глядя своим взглядом, оба они молчали.
– Ни совести, ни чести. – упершись двумя руками на меч, трясясь от злобы и общей потери сил, шипел капитан, поднимаясь на ноги. – С заключенной, и притворялись мертвыми. Да лучше бы вы и вправду сдохли!
– Может быть. – вдруг серьезно ответил Кирк, продолжая следить за движениями капитана.
Термисорра удивленно раскрыла глаза, посмотрев на Кирка. Его черные глаза отражали свет Зоота от глаз капитана, полные тем же, что и у него, гневом. Капитан ясно дал понять, за что он ненавидит Кирка. Но за что Кирк ненавидел капитана? Нет. За что он ненавидел всех прочих стражей?
– Я не мог вспомнить, что происходило во время бунта из-за окто Литого Рыцаря. – прикрыв глаза, вздохнул Кирк. – Но теперь я уверен, что не участвовал в бунте. Иногда тебе стоит не цепляться за предвзятости, и оценивать ситуацию рационально. Запомни этот урок, дружок.
Нельзя сказать точно, о чем он тогда подумал, и почему решил пощадить капитана. Термисорра тоже не хотела его смерти, ведь и сама, отчасти, его понимала. Свет кристалла у них над головами слабел, а капитан продолжал сверлить их леденящим взглядом. Они пощадили его, но он явно не был с этим согласен. Для него – пощада от таких, как они, была величайшим оскорблением. Оскорблением, которое он был не в силах терпеть.
