Размышления давались Кирку уже проще. Ничто, кроме шума его собственной одежды, звенящего скрипа шагов его закованных в металлические сапоги ног, тогда не нарушало окружающую их с Термисоррой тишину. Девушка, следуя за ним, передвигалась почти совсем бесшумно. То была настоящая гармония совершенного покоя и безопасности. Самая настоящая гармония человеческой смерти, приносящей окружающему их миру небывалое спокойствие. Некогда в Волшеквии, еще когда та непрестанно воевала с Ирмией, соблюдалась традиция с выразительным названием «Мертвый Марш». В ней, ровно через день после каждого крупного сражения, на том же месте, художники занимали позиции с четырех сторон вокруг поля боя, и рисовали картины. День ожидания выдерживался для того, чтобы дождаться окончательной смерти раненных воинов, и опередить появление падальщиков. В данном случае развернувшуюся, считай, под ногами у наших героев, картину, запечатлевать было бы еще слишком рано. На самом деле, чего не замечали Кирк и Термисорра, не все воины внизу были окончательно мертвы. Кто-то просто потерял сознание от кровопотери, а кто-то и вовсе, тихо сидя, прижавшись спиной к стене, уже медленно теряя жизнь, пытался закурить цигарку, будто в ней было его спасение от боли и поглотившего все тело холода. Этот страж уже не боялся оставаться без шлема, ведь и без того чувствовал быстро заволакивающую его смерть. Хотя бы теперь, последний раз в жизни, он хотел покурить, и полностью отдаться вечному покою, который наверняка был им заслужен. Но залитые кровью спички в одной его руке никак не хотели загораться, а дрожащие руки уже совсем не попадали спичкой по коробку. Он все равно уже их не видел – его глаза залила кровь.
– Ты хромаешь? – обратила внимание на странности движения Кирка Термисорра.
– Да…– вздохнув, остановился на середине мостика, перед небольшой дырой сбоку, Кирк. – Я использовал Зелье Клариссы, чтобы залечить левую ногу. Нога исцелилась, но вот погнутый сапог мне это не восстановило.
– Здесь много трупов…Может быть, ты сможешь забрать левый сапог у кого-то из них? – печальным взглядом окинула округу Термисорра.
– Так же, как ты сняла свою форму с чьего-то тела? – казалось бы, совсем неуместно, улыбнулся Кирк.
– Эй, это была вынужденная мера. Я вообще не любительница носить чужие вещи. Как видишь, я даже не взяла теперь с собой никакого оружия. – поставила руки в боки она. Взятый ранее меч она уже и вправду бросила.
– Может быть, ты просто хотела кого-нибудь раздеть? – уже явно шутливо, дразнил ее Кирк.
– Я сняла одежду с трупа стража, который пытался меня защитить. Не над чем здесь шутить. – надула щеки она.
– Конечно, конечно. – неловко усмехнулся Кирк. – Я просто пытаюсь немного отвлечься…
Вдруг Кирк осекся, будто то, от чего он пытался отвлечься, вдруг снова с головой его накрыло.
– Какой-то страж пытался тебя защитить? – повторил слова девушки он, в недоумении глядя ей в глаза.
– Да, кажется… Когда начался бунт, несколько стражей забежали ко мне в камеру, и сказали, что им было приказано охранять меня до прихода то ли их капитана, то ли командира. Но потом вокруг начался такой ужас, и мимо моей камеры прошел Литой Рыцарь… – сглотнула она. – Я в ужасе забилась под нары, в угол, и сидела так до тех пор, пока не стало совсем тихо.
Даже представляя подобную картину, Кирку страшно было подумать, что, в тот момент, чувствовала сама Термисорра. По ней уже давно можно было сказать, что она человек мирный, и вряд ли когда-либо совершала преступления, тем более чтобы потом попасть за них в Шеагральминни. Страшно было представить именно сам эффект действия на ее разум подобных событий. В чем Кирк был уверен наверняка, смерть и без того гонялась за ним по пятам всю его жизнь, и не раз настигала его, пусть и не могла завершить дело. Но он уже давно привык к этому, и не помнил, что испытывал в первый раз, встретив ее воочию. И не мог теперь сказать, что, кроме ужаса, почувствовала эта бедная девочка.
– Кирк?.. – немного напугано вдруг проговорила она. – Ты в порядке?
– Надеюсь. – отвернулся он, медленно шагнув в сторону, продолжив путь в сторону коридора казарм.
Тогда Кирк еще не знал, что левее того места, повернув направо, и пройдя вперед еще не больше сотни метров, ранее в собственной камере, тихо рыдая от страха, и сидела под нарами бедная девочка, втянутая в ужасную бойню. Она никогда не рассказывала об этом потом, и он уже никогда бы об этом не узнал. О том, как она ходила по залитому кровью, заваленному телами людей холлу, постоянно тихо спрашивая, есть ли рядом кто-нибудь живой. Невероятная сила воли требовалось, чтобы отбросить этот кошмар подальше из своей головы, добыть защиту и оружие, найти путь и следовать ему там. Во всем том тем более страшном месте, где каждый встречный человек мог стать причиной ее смерти, и ее единственный путь к свободе мог пролегать через их тела. Пускай теперь она и смогла найти в том пути хоть какой-то путеводный свет.
