Время шло теперь как-то особенно медленно. Мучительно было ожидание для них обоих, ведь Лирой собирался начать путь со своими людьми через почти всю еще опасную тюрьму к выходу сразу, как только к ним присоединится Кирк. Он все еще надеялся, что Кирк сможет вести присоединившихся к нему людей из восточной части, также искавших прибежище, возможно, в последнем достаточно крупном оплоте спокойствия во всей тюрьме. Пускай стражи здесь и были как на иголках, они значительно успокоились с тех пор, как собрались вместе, и Лирой очень старался поддерживать в них хоть какие-то остатки боевого духа. Это было особенно тяжело для него, вечного одиночки, из-за Проклятья Забвения потерявшего связь со всем остальным миром, в котором у него еще осталось столько близких людей. Возможно, именно поэтому он и пришел в Шеагральминни, чтобы избавиться от этого Проклятья так же, как должен был сделать это Кирк? Но тогда он даже не думал об этом, совершенно обо всем забыв.
Дверь в архив распахнулась довольно резко, но вышедший из нее человек не особо торопился идти вперед. Его движения были чуть дерганными, даже бессильными, будто он совсем за ними не следил, полностью уйдя в размышления. Термисорра еще с тех добрых десяти метров разглядела в его лице не то страх, не то что-то очень похожее на отвращение. Она боялась, что ее самые страшные предположения могли оказаться правдой, и потому сама, не теряя времени на размышления, бросилась к нему. Лирой смотрел на все это чуть со стороны, все еще думая о чем-то своем, и Кирк не обращал на него никакого внимания. Он услышал громкий звон от шагов девушки, и мгновенно поднял голову, глядя на ее быстро приближающийся силуэт. В его глазах она и вправду видела что-то давно знакомое, и потому, на секунду, страшные мысли ее отпустили. И все же, они вернулись с осознанием того, что выражение лица его ни капли от этого не изменилось.
– Кирк, я ждала тебя. Ты нашел что искал? Скажи, что ты все узнал. – чуть тихо, сильнейшим усилием воли украшая свое красное от волнения личико улыбкой, спрашивала она.
– Узнал. Слишком много, чтобы это так просто принять… – все еще почти в шоке, широко открыв глаза, продолжал смотреть в глаза девушке он.
– Ты узнал…о себе? – все-таки не продержалась и минуты притворная улыбка на лице девушки.
– Не знаю. Я нашел информацию по делу Литого Рыцаря, и узнал немало фактов о его истории. Ты говорила, что его семью убили разбойники, так?
– Да, это то, что я слышала от других заключенных. – кивнула Термисорра.
– Так вот это были не случайные разбойники. Кто-то специально сделал это, и направлял его месть, чтобы он оказался здесь, и стал Литым Рыцарем. И это еще не все – некто Подчинитель из Совета Октолимов изменил тело этого человека, чтобы он развил способность отнимать у людей память. Все это время здесь он следовал тому же плану, о котором говорил Лиисерким. Тому плану…в котором участвовал и я… – взялся рукой за голову, и от нервов крепко ее сжал Кирк.
Мысли слишком сильно давили на его сознание, и он едва сдерживался, чтобы не упасть. Возможно, прежний он никогда не стал бы так убиваться из-за судьбы какого-то неизвестного ему несчастного, какое бы участие он в ней не принимал. Единственное, возможно, что успокаивало его – он уже многое вспомнил, и никаких деталей касательно этого он, скорее всего, вообще не знал. Возможно, он и не принимал в этом участия, и потому не был замешан в этом лично.
– Это неправда. – достаточно громко и резко сказала Термисорра.
Кирк поднял голову, испуганными от собственного смятения глазами смотря на нее. Ее лицо в тот момент изменилось, будто это была совсем не она. Или же она специально хотела выглядеть так? Она была серьезна до предела, чувствуя свой долг спасти Кирка от столь жестоких обвинений самого себя, уже не думая, что человеком перед ней может оказаться кто-то другой и ей не знакомый.
– То, что, ты говоришь про себя – неправда. – так же громко и уверенно сказала она.
– Что? Ты знаешь?.. – еще шире раскрыв глаза от удивления, едва не теряя голос, спрашивал он.
– Я уверена, что ты не такой. Мне больно слышать твои оскорбления самого себя. Ты…оскорбляешь мою веру в тебя. А я верю. И буду верить до самого конца, как ты и говорил. Ты же помнишь, что ты говорил недавно? – едва сдерживая так расходящиеся сердцебиение и тяжелое дыхание, давила она.
На секунду он совсем забыл, кем был тогда. Ведь они были вместе все это время, и он правда верил ей. Здесь ему не было никого ближе, и он по-прежнему оставался ее единственный спасителем и защитником в этом ужасном месте. Страшно было представить, насколько тогда она была к нему привязана. Но он не только представлял это, но и чувствовал то же самое. Он сам не заметил, как в его голове пронеслось нечто до боли знакомое, такое теплое и близкое сердцу, что он едва не спутал это с реальностью. «Теперь ты – мой защитник». Неужели это правда были ее слова? «Когда же она…это сказала?»
