Наутро, когда Кози принял хотя бы более или менее человеческий вид, вместе мы отправились напрямую в Ренбир, до куда планировали добраться как раз чуть позже Филони и Термисорры. Дошли мы тихо и спокойно, хотя и в небольшом напряжении. Тогда мы еще сами не понимали, чем оно могло быть вызвано, и было оно будто подсознательным. Мы узнали об этом почти сразу, когда у ворот Ренбира нас встретил Бог Грома Серпион. С ним мы прошли в Великую Ренбирскую Библиотеку, в сотни раз большую чем библиотека Шеагральминни, и выслушали его историю о случившемся в мире недавно – о уничтожении Думой и Гелларом имения рода Кацер и всего их города. По его словам, имение и город сгорели Красным Пламенем Геллара, а Дума лично убил последних представителей их рода кроме трех детей – Соккона, Френтоса и Таргота. Это звучало особенно ужасно, ведь мы предполагали подобное, но совершенно в другом виде. Кацеры были единственной на тот момент живой семьей археев имтердов, присягнувших на верность людям. Они были потомками Бетоуэта Кацеры и Ширавы, некогда их Верховного Властителя. Затем – потомками рода, продолженного их детьми, Имперой и Лироем.
А что, спросите вы, произошло с группой командира центральной части Шеагральминни? Ходили слухи, что их группа распалась уже на выходе из тюрьмы, и некоторые ее члены отдельно ушли кто по тавернам, кто-то вернулся домой, а кто-то просто исчез. Верный своему личному кодексу чести старый вояка Шенк, бывший капитан второго отряда центральной части, начал новую жизнь, затем переехав в заново отстроенную, пусть и уже не такую великую Кацеру. Захватил он с собой и своего старого друга Мосса, с которым, на самом деле, крепко дружил, только часто раскидываясь дружескими шутками, часто грубыми, но совершенно безобидными. Лирой пропал почти сразу в тот же день, и еще два года никто не знал, что с ним произошло, хотя многие сильные мира сего и пытались это узнать. Мир, со своими Проклятьями, по-прежнему надежно хранил свои тайны.
Термисорра ушла в сторону своего прежнего дома, и переждала ночь там. Именно там ее нашла Филони, и, наконец воссоединившись, пообещав друг другу дождаться Кортя вместе с нами, их новыми друзьями, они отправились в путь к Ренбиру. Они выбрали довольно странный маршрут, прямо через Кацеру, который им подсказал по пути встреченный ими седовласый старец. Он же указал им дорогу, и своим собственным маршрутом провел их туда. Не могу даже представить, какой ужас они испытали, когда он, Негласный Правитель, махнув рукой, покрыл весь мир вокруг них непроглядной тьмой, в которой так внезапно стало одновременно холодно и жарко, а перед ними предстала картина ужасного пожара. Они узрели ту же картину, что и та, что разделила их раньше в Дельсберге, и с головой поглотил вид горящих Синей Искрой глаз объятого Черным Пламенем Думы. Преследователь Думы, наш Бог Душ Ультра, успел вмешаться в тот кошмар, и спас Филони. Но Термисорры с ними больше не было.
Филони пришла в город чуть позже, под руку с девочкой, которую называла теперь сестрой. Этой девочкой была Лилика Кацера, выжившая в том пожаре не иначе как чудом, но отделившаяся от трех выживших братьев. Ситуация с Термисоррой еще долго оставалась неизвестна, и Дума вряд ли правда убил бы ее по приказу Правителя Бездны, ведь ему не было от этого совершенно никакой пользы. Как и всегда, их планы были слишком хорошо от нас скрыты, и мы до сих пор многого в них не понимали. По словам Кортя, Дума отрубил ему голову, и он восстановил ее из Красного Пламени. Но, ведь, затем оказалось, что он не обладал способностью воскресать? Возможно, ответы на некоторые вопросы теперь вам придется искать самим, и не в моих работах. Но одно я могу сказать наверняка – Корть никогда не нарушал данное однажды слово, и судьба снова столкнет их с Термисоррой. Сколько бы времени не прошло, и как бы они не встретились потом – они все равно будут вместе.
Как видите, наша история подошла к концу, а я уже рассказал вам немного больше, чем собирался. Я постараюсь описать предысторию случившегося с начала как можно более кратко и понятно, но заранее извиняюсь за стиль ее повествования. Краткость – сестра не моего таланта.
