Литой Рыцарь лежал впереди, прижавшись спиной к стене, в которую его, с огромной силой, отбросила ударная волна от перерождения Кортя. Его вид наливал грустью горящие Красным Пламенем глаза Кортя, ведь Рыцарь уже совсем не двигался. Сжимая уже свободную от доспехов, разорванных почти на кусочки тем взрывом, большую и бессильную руку отца, призрак так и не оставляющей его тело девочки прижимался к нему все крепче, судорожно и так же бессильно рыдая. Доспехов на нем почти не осталось, и Корть легко мог разглядеть его изувеченное, окровавленное тело. Его лицо было совсем страшно, все изуродованное ужасными ожогами, но глаза его все еще были живы, со слезами полные не угасших прекрасных чувств. Последний раз в жизни, он смотрел на лицо своей дочери, что уже давно умерла. Ее образ таял, быстро исчезая, а жизнь самого Рыцаря угасала. Все, за кого он сражался, уже покинули этот мир, и он вот-вот должен был с ними встретиться. Их голоса в его голове звучали все добрее, и его порванные губы украсила страшная внешне, но все еще угадываемая на его лице счастливая улыбка.
– Не важно, сколь велика жертва, если она спасает великое множество жизней. – едва шевеля губами, грустно говорил Корть. – Но то, что произошло здесь…больше никогда не должно повториться. Я заберу это все с собой, и все ваши души…
Умирающий человек тихо прикрыл глаза. Ему не оставалось больше ничего, кроме принятия. Кортю больше не оставалось ничего, кроме как, наконец, закончить его страдания, ибо он уже стал для него мучеником, и давно заслужил вечный покой.
– Пусть все ваши души напитают мое тело, и вместе мы… – поднимая над собой так и не оставляющий его драконий меч, запнулся, едва справляясь с собственным комом в горле, старался говорить только громче Корть. – Вместе мы развеем любую тьму!
Взмах, и снова оглушительная вспышка Пламени. Вольдемара больше не было, и теперь не было и Литого Рыцаря. Все они стали силой Кортя, поглощенной его Пламенем. Он слышал их голоса, и чувствовал их волю. Все вокруг начало гореть, переходя в Красное Пламя, и Корть остановился там, поворачиваясь к нам. Никогда прежде мы не видели подобной силы, и были до немоты ей восхищены. Наш план сработал на ура, и мы вернули в строй нашего величайшего героя, также вернув ему цель и мотивацию. Он вспомнил чувства, за которые сражался прежде, и за которые так любил людей. Его взгляд горел этой решимостью, отражаемой в Красном Пламене, и больше никого бы не заставил в ней усомниться. «Я защищу то, что делает нас людьми, и все то светлое, что у нас осталось. Никаких бед и трагедий, никакой скорби и страданий. Пусть это Пламя очистит все, и вся тьма сгорит в этой могиле вместе со мной, чтобы переродиться в свет.» – сам себе давал обещание, которое теперь намеревался выполнить любой ценой в будущем, Корть.
– Мерсер. Подойти ко мне. – говорил он теперь, проходя чуть дальше, смотря на вышедшего как раз из моей тени, отбрасываемой светом собственного Пламени со спины, человека.
Он медленно шагал вперед, к тому Пламени, лицом не то счастливый, не то опечаленный. Он тоже извлек непростой урок из всего, что произошло с его братом, к слову, по его же плану. Корть делал небольшие шаги ему навстречу, легким движением руки приказывая нам встать на ноги. Пофисс отпустил все это время удерживаемую им Филони, но оба они поднялись без слов, лишь пораженные видом своего героя. Да, сложно сказать, для кого тогда он был большим героем. Стоя в десятке метров от него, они уже чувствовали испускаемый его телом жар пламени, без следа поглощающего все вокруг с каждым его шагом. Только Первородное Пламя Кортя могло создавать столь ощутимую даже обычным людям энергию, и дарить ее им без всякого вреда.
– План прошел немного не так, как я предполагал. Но все же… – неловко улыбаясь, стараясь выглядеть беззаботным, развел руки Мерсер.
– Ты должен был посвятить меня во все заранее. Это был вовсе не приятный сюрприз. – серьезно глядя в глаза брату, остановившись лишь в четырех метрах от него, говорил Корть.
– Да. Прости меня… Я не думал, насколько это будет для тебя тяжело… – не выдержав эмоционального давления, опустил голову Мерсер.
– Как ты и хотел, я поглощу всю Шеагральминни своим Пламенем, чтобы подготовиться к Последней Войне. В этот раз все будет иначе. В этот раз мы одержим настоящую победу, и никому не придется для этого жертвовать собой. – его взгляд и тон голоса были настолько убедительны, что Мерсер без сомнений верил его словам. – Я верну все наши силы, и мы дадим осаждающей нас тьме последний бой. Мы сделаем это вместе. И вместе победим.
Мерсер поднял грустные глаза, глядя как его брат, уже вернувший первоначальный вид, вслушивается в голоса мертвецов, что теперь его окружали. Он слышал все, все понимал, и принимал волю каждого из них. Все они должны были помочь ему в будущем защитить всегда самое дорогое для него сокровище – жизни людей, которые всегда были ими заслужены.
– Филони, девочка моя. – теплым взглядом добрых глаз окинул девушку он, пусть и не меняя серьезного лица.
