Марк сверкнул на него быстрым взглядом, а Пунгуш встал и подошел к краю гранитной плиты, где находилась еще одна кучка земли, оставленная кротом. Он присел над ней и открытой ладонью выдавил след мясистой львиной лапы, затем сложил костяшки пальцев вместе и отпечатал звериные пальцы.
Как по волшебству на мягкой земле появился след взрослого льва. Пунгуш поднял голову и, глядя в ошеломленно-недоверчивое лицо Марка, громко расхохотался, шумно, как бегемот, выдыхая воздух и фыркая, радостно раскачиваясь на корточках.
– Мы преследовали Токолоша![36] – прокричал он, захлебываясь от смеха. – Целых два часа!
– Я ее не вижу, – сказал Марк, внимательно осматривая в бинокль неглубокую, заросшую лесом долину под ними.
– О! Джамела, который не умеет смотреть!
– Ну где же она, Пунгуш?
– Видишь дерево с раздвоенным стволом, сразу за тремя круглыми валунами?
Шаг за шагом он подсказывал Марку, куда тот должен смотреть, как вдруг Марк и сам заметил два круглых темных пятнышка, торчащие над короткой желтой травой: уши львицы, всего в шести сотнях ярдов от того места, где они сидели. Она лежала совсем близко под покровом зарослей колючего кустарника; и как только он увидел ее, львица опустила голову и уши пропали.
– Теперь она осталась одна, и ей наверняка хочется вернуться в те места, которые она хорошо знает, по ту сторону Усуту. Вот почему она всегда движется в том направлении, когда позволяет ее рана.
Перед тем как настичь ее, они нашли три ее лежки, где львица отдыхала, и на месте одной обнаружили пятно крови и с десяток прилипших к нему желтых волосков. Пунгуш внимательно изучил их со всех сторон; по цвету и толщине он мог определить, с какой они части ее тела.
– Верхняя часть правого плеча… если бы произошло внутреннее кровотечение, она уже была бы мертва. Но ей очень больно, и долго идти она не может. От раны мышца деревенеет. Далеко она не уйдет.
Марк перевел бинокль на запад и с тоской посмотрел на виднеющиеся в голубой дымке, милях в шести, утесы Чакас-Гейт.
– Ведь так близко, – пробормотал он, – совсем близко.
Но кошка, несмотря на боль и страдание, из последних сил пробиралась прочь от святилища Марка, обратно в сторону распаханных земель, туда, где ее ждут рогатый скот и люди, а также своры собак.
Он невольно повернул в ту сторону бинокль и медленно провел им с севера на восток.
С невысокого гребня открывался широкий вид через редколесье к открытым просторам распаханной земли.
Марку показалось, что он видит там какое-то движение; сощурившись, он поточнее навел резкость. Прямо к ним медленно ехали три всадника, и даже на таком расстоянии Марк разглядел бегущих впереди собак.
Он торопливо навел бинокль на переднего наездника. Глядя на его горделиво сидящую в седле, прямую фигуру, Марк понял, что Дирк Кортни не сдался и решил продолжить охоту. Вернулся домой, собрал свору охотничьих собак, и теперь они быстро идут по следу раненой кошки.
Марк положил руку на мускулистое плечо Пунгуша, а другую вытянул вперед. Зулус встал и целую минуту вглядывался в даль, наблюдая за приближающимися всадниками.
– Джамела, – наконец быстро заговорил он, – я могу попытаться позвать львицу за собой и увести ее…
Марк открыл рот, чтобы задать вопрос, но Пунгуш резко остановил его:
– А ты можешь увести собак или хотя бы придержать их?
Марк секунду подумал и кивнул.
– Дай-ка мне твой нюхательный табак, – сказал он.
Пунгуш снял висящий на шее рожок с табаком и молча вручил его Марку.
– Иди, – сказал Марк. – Уведи от них мою львицу как можно дальше.
Пунгуш бесшумно направился по гребню вниз, а Марк поспешил к Троянцу.
В сумке с едой у Марка оставались три черные палочки сухого мяса. Он нашел два плоских камня и растолок между ними это мясо в муку, каждые несколько секунд поднимая голову: охотники приближались быстро.
Потом он собрал эту муку в миску, добавил в нее унцию нюхательного табака, перемешал как следует и бегом бросился к тому месту, где они оставили след львицы.
Добежав до бровки гряды, где раненая кошка обогнула скальный козырек, он опустился на колени и тремя аккуратными кучками выложил смешанный порошок прямо на пути приближающихся собак.
Они не устоят перед искушением попробовать сухого мясца и обязательно с жадностью понюхают его.
Он уже слышал их возбужденный лай, они находились уже совсем близко, а за ними галопом поспешали всадники. Мрачно улыбнувшись, Марк побежал обратно к Троянцу. Собачка, отведавшая жгучего зулусского табачку, как минимум на двенадцать часов полностью потеряет нюх.
Львица лежала на боку с открытой пастью. Она тяжело дышала, легкие ее работали как мехи кузнеца, глаза были плотно закрыты.
Пуля прилетела к ней справа. Этот кусочек мягкого свинца попал ей в плечо, прошел сквозь толстую мышцу, задел большой плечевой сустав, разорвал сухожилие и раздробил крохотную плавающую косточку, которая бывает только у львов и высоко ценится среди охотников как талисман.
Пуля прошла мимо артерии и застряла в шее, прямо под кожей: кусочек размером с верхний сустав большого пальца мужчины.
