– Спасительница Африки, – говорил ему дед. – Эта крохотная тварь – единственное, что спасает нашу страну, где развелось слишком много домашних животных, которые объедают все луга и пастбища. Сначала пошел рогатый скот, после него за дело взялся плуг, потом города с железными дорогами.
Старик медленно жевал, как бык жует свою жвачку; горел костер, и лицо его скрывалось в тени широкополой шляпы.
– А потом найдут какую-нибудь дрянь, и она уничтожит эту муху, или изобретут средство против наганы, сонной болезни, которую переносит цеце. И тогда Африки, которую мы с тобой знаем, не станет.
Он выпустил длинную, коричневую струю слюны в костер.
– А чем станет Африка без диких мест, где не ступала нога человека, без диких животных? Все равно что какой-нибудь Лондон.
Марк уже совсем другими глазами смотрел на окружающие его величественные леса. Он представлял себе, что может случиться с ними, не будь этих крохотных коричневокрылых стражей: леса будут вырублены на дрова, земли распашут, тучные луга выщиплет домашний скот, который истопчет и перевернет копытами надпочвенный слой, начнется эрозия почвы, вода в реках станет мутной, испоганенная кровоточащей землей и человеческими отбросами.
Диких зверей перестреляют ради их мяса, а еще потому, что они мешают пастись домашним животным. Для зулуса рогатый скот – это богатство, так повелось с давних времен, уже тысячу лет, зулусы всегда шли со своими стадами туда, где скот мог отъедаться и плодиться.
Но как ни странно, у девственной природы Африки, помимо этих крылатых легионов, есть еще один защитник, и это сами зулусы. Великий царь зулусов, по имени Чака давно уже приходил в эти места. Когда именно – никто не знает, поскольку летоисчисление у зулусов не как у белых людей и они не фиксируют событий своей истории в письменном виде.
Дед рассказал Марку эту историю на зулусском языке, который для этого более уместен, при этом его старый оруженосец-зулус слушал и одобрительно кивал, а иногда ворчливо перебивал и поправлял, а порой и разражался длинным монологом, расцвечивая то или иное событие в легенде.
В стародавние времена здесь, в бассейне реки, обитало небольшое племя охотников и собирателей дикого меда, и они называли себя «иниоси» – пчелы. Это был бедный, но гордый народ, и они не покорились могущественному царю в его неутолимой жажде завоеваний и власти. Отступая перед его бесчисленными отрядами воинов, иниоси укрылись в естественной крепости на северном берегу реки. Вспоминая события легенды, Марк поднял глаза и окинул взглядом вздымающиеся на другом берегу отвесные скалы.
Их было двенадцать тысяч мужчин, женщин и детей, им пришлось карабкаться по единственной узенькой и опасной тропе до самой вершины; женщины несли на голове еду. Длинной темной цепочкой на фоне каменной стены они поднялись в свое убежище. И с самой вершины вождь племени и его воины прокричали царю, что не желают повиноваться ему.
Чака вышел один и встал под утесом; он был молод, высок и строен, отличался большой силой и величественной осанкой.
– Спускайся, о вождь, получи благословение царя и оставайся вождем своего народа, греясь под солнцем моей любви! – крикнул он.
Вождь улыбнулся и обернулся к своим воинам.
– Кажется, этот бабуин что-то там пролаял! – сказал он.
Воины дружно рассмеялись, и эхо их смеха отразилось от высоких скал.
Царь повернулся и пошел обратно, туда, где на корточках терпеливо поджидали ряды его многочисленных импи – полков, всего десять тысяч копий.
Настала ночь, и Чака отобрал пятьдесят воинов, тихим голосом вызывая каждого по имени. Самых храбрых сердцем и сильных духом.
– Как зайдет луна, дети мои, мы с вами поднимемся на скалу над рекой, – просто сказал он им и засмеялся глубоким, глухим смехом, тем самым смехом, который для столь многих стал последним звуком, который они слышали в жизни. – Ибо дерзкий вождь назвал нас бабуинами, а бабуины способны забраться туда, куда не осмелится залезть человек.
Днем старый оруженосец деда показал Марку путь, которым Чака достиг вершины. Понадобился бинокль, чтобы проследить тонкие как волос трещины и уступы не шире толщины пальца.
Мороз пробежал по коже Марка, когда он еще раз проследил его глазами, вспомнив о том, что Чака и его воины ползли вверх по скале без всяких веревок, в кромешной тьме, наступившей после захода луны, неся на себе привязанные к спине щиты и острые копья с широкими наконечниками.
Во время восхождения шестнадцать его людей сорвались со скалы и упали в пропасть, но мужество этих отборных воинов Чаки было столь велико, что ни один из них во время жуткого падения в полном мраке не издал ни малейшего звука, чтобы их не услышали часовые племени иниоси, если не считать тихих ударов живого тела о камни на самом дне пропасти.
На рассвете, пока воины царя отвлекали иниоси мелкими стычками на тропе, Чака переполз через край скалы, построил оставшихся воинов, а затем – их было тридцать пять человек против тысячи двухсот – одним сокрушительным ударом захватил вершину; каждый удар копья пробивал тело врага насквозь, окрашивая скалы потоками крови.
