Он вздрогнул, когда Пелк обернулась в седле и кивнула ему, готовя меч.
Келларас вынул копье из крепления, привстал — но ничего не заметил.
Затем фигуры вышли на дорогу в двадцати шагах впереди, двигаясь пугливой чередой. Пелк осадила коня, Келларас сдвинулся левее, защищая ее бок.
Наполовину скрытые грубыми шарфами лица оборачивались к ним, но процессия продолжала двигаться через лес — слева направо, к северу. Келалрас видел охотничье оружие — луки, копья.
— Отрицатели, — подал голос Грип. — Охотничья партия.
— Я не давала разрешения, — бросила Хиш Тулла. И сказала громче: — Я не разрешала! Вы идете через земли Оплота Тулла!
Ходоки замерли на тропе; через миг один вышел с северной опушки и встал в дюжине шагов от всадников. Стащил шарф, показав юное исхудавшее лицо. Позади него охотники накладывали стрелы на тетивы.
Хиш Тулла тихо зарычала и сказала: — Не посмеют. Что мы, добыча?
Келларас подал коня вперед, опустил острие копья. Юноша, видя это, замер. — С дороги, — приказал капитан. — Сегодня нет повода для смерти.
Юноша указал на Туллу. — Она объявляет своим то, что нельзя захватить.
— Ты в заповеднике, отрицатель. Да, он принадлежит ей.
Однако юноша качал головой. — Тогда я объявляю своим воздух, которым она дышит — он прилетел с севера, с моей родины. Присваиваю воды ручья, ибо они протекли через мой лагерь.
— Хватит чепухи! — вскрикнула леди Хиш. — Любые доводы, щенок, не дают тебе прав на здешних зверей. Как и на дрова для ночного костра. Они принадлежали лесу задолго до твоего и моего появления. — Она взмахнула закованной в кольчужную перчатку рукой. — Я придерживаюсь одного, весьма простого правила. Можете охотиться, но сперва извольте сообщить о своем желании.
Юноша поморщился: — Ты отказала бы нам.
— А если так?
Он промолчал.
— Ты глуп, — сказала Хиш Тулла. — Проси, чтобы я сказала да. Думаешь, ты первый охотник в моих землях? За спиной твоей лишь чужаки. Где мои старые соседи, с которыми я передаривалась, с которыми обменивалась словами чести и уважения?
Юноша склонил голову набок. — Если хочешь, я проведу тебя к ним. Совсем недалеко. Мы нашли кости сегодня утром.
Хиш Тулла надолго замолчала. Потом отозвалась: — Не от моей руки.
Охотник пожал плечами: — Думаю, это облегчило их горе.
— Ты нашел следы? — резко вмешался Грип Галас. — Убийцы — ты их выследил?
— Слишком давно это было. — Юноша снова смотрел на Хиш Туллу. — Мы тут не задержимся, — объявил он — Лес, который ты зовешь своим, нам не интересен.
— Так куда вы идете? — спросил Грип.
— Ищем Глифа, что бродит возле Эмурланна. — Он ткнул пальцем в сторону леди Хиш. — Скажи солдатам: в лесу погибли все невинные. Остались лишь мы. Их смерть нас не сломила. Когда солдаты снова войдут в лес, мы убьем всех.
Юный охотник вернулся к отряду, и вскоре последняя спина скрылась среди деревьев.
— Что за Глиф, о котором он говорил? — спросила Хиш.
Грип ответил, шевельнув плечами: — Они теперь организованы.
— Они не могут надеяться на победу, скрестив клинки с легионерами.
— Да, любимая, не могут. Но, — добавил он, — им хватит и стрел.
Жена резко вздохнула. — Значит, мы поистине спускаемся к дикости. И все же, — добавила она, чуть запнувшись, — первые акты варварства произведены не отрицателями, верно?
— Да, миледи, — сказал Келларас. — В Харкенасе я потратил некоторое время, изучая донесения о резне. Тот юноша был прав. Невинные мертвы, их кости рассыпаны по лесам Куральд Галайна.
— Притом Урусандер объявляет себя ходатаем за простой народ. Как он еще не подавился лицемерием?
