Выбрав камеру, Сильхас затащил Кепло и приказал дом-клинкам сковать его по рукам и ногам. Тряска привела Кепло в чувство. Он моргал, следя за юной женщиной, созерцал широкие железные кольца, захлопывающиеся на его запястьях. Темные глаза проследили и как она уходит.
Сильхас Руин встал перед пленником и хотел что-то сказать, но Кепло слабо махнул рукой и бросил: — Извините, милорд, за убитого стража. Нетерпение подобно бойкому мечу, мысль не замедлила мою руку. Но лишь за это преступление я готов понести кару.
Сильхас хмыкнул. — Нападение на священные покои Матери Тьмы?
— Она не так уж их ценит.
— А Драконус?
Кепло отвел взгляд. — Муж, коего трудно убить. Разве я не рассказал? Мои бормотания… мои признания. Да не скажут, что я боюсь правды.
— Он не потребует твоей головы, ассасин?
— Сомневаюсь.
— Почему?
— Слишком занят.
Сильхас кривился, скрестив руки на груди. Кинул раздраженный взгляд на Келлараса. — Вперед, капитан, прошу вас. Не убеждайте меня тратить чужое время. Лучше сразу отделить его голову от туловища.
— Простите, милорд, но я ничего не понимаю. Трясы объявили нам войну? Этот мужчина здесь по воле Шекканто? Да, бог умер, но вину можно возлагать лишь на Азатенаю Т'рисс. — Келларас окинул взором пленника. — Кепло Дрим, кто послал вас?
— Никто.
Келларас поразмыслил, не чувствуя лжи в словах. — Куда ушел ведун Реш, пропав в Терондае?
— Не знаю.
— Значит, никто не ведал о ваших намерениях?
Кепло ухмыльнулся и сел у стены. — У меня было подозрение… Они это знают.
— Подозрение? Насчет чего?
— Странно, но открыв истину, я нашел в себе нежелание ее провозглашать. Я, — закрыл он глаза и прислонил к стене затылок, — пересмотрел…
— Попрошу объясниться, — сказал Келларас.
— Я заблуждался. Не всякая истина — преступление. Хотя, — моргнул он, улыбаясь Келларасу, — слишком многие именно таковы. Я глуп, но ведь невежество — плохое оправдание. Не будем за ним прятаться.
— Хотите жить, Кепло Дрим?
Мужчина пожал плечами и замигал, рассматривая свои раны.
Сильхас Руин прорычал: — Убийство домового клинка Пурейков. К демонам остальное, но это обвинение не опрокинуть.
— Какая жалость.
Лорд опустил белую руку на эфес клинка. Железо начало выскальзывать из ножен — и застыло при хлопке двери за их спинами.
— Погодите, владыка, — сказала Эмрал Ланир, входя в ставшую тесной камеру. Келларас увидел и жреца Эндеста Силанна за ее плечом: руки свободны от бинтов или перчаток, раны открыто кровоточат, пачкая пальцы. Лицо его принадлежало мужчине много большего возраста.
— Дом Пурейк требует правосудного наказания, — сказал ей Сильхас Руин.
— Не сомневаюсь. Но сначала я должна его допросить.
— Тратите наше время, — буркнул Сильхас. — Он изрекает одни загадки.
— Меня не интересует Мать Тьма, — заявил Кепло Эмрал Ланир. — Никогда я не представлял для нее угрозы.
— И все же вы нарушили…
— Я спорил с лордом Драконусом. Мы схватились и теперь между нами все решено.
— Но позади остался труп, — заметила она.
— Отпустите его, — вмешался Эндест Силанн.
Все повернулись к жрецу. Приказ на миг лишил Сильхаса Руина дара речи. Эмрал оглянулась на спутника. — Ваше повеление, Эндест?
— Нет.
— Она доводит до вас свои желания? Вы сообщали, будто пребывание Матери в вас не позволяет знать ее волю. Что изменилось?
— Драконус ранен и это сердит ее. Тем не менее, Кепло Дрима следует изгнать из Харкенаса. Всё.
— Как насчет справедливости для Дома Пурейк? — воскликнул Сильхас. — Не должна ли богиня защищать добродетели? Нас, поклявшихся служить ее воле? Она отстраняется от нас?
Силанн не отвечал. Он отвернулся, и Келларас явственно расслышал шепот: — Поди прочь, мальчишка, это не твоего ума дело.
Даже верховная жрица казалась потерянной. — Лорд Сильхас, мне жаль, — произнесла она.
Тот сверкнул глазами и резко махнул рукой. — Не важно. Каково это, Верховная Жрица? Ощущать себя… ненужной?
Лицо ее отвердело, но губы не шевельнулись.
— Ох, Келларас, — сказал Сильхас Руин, — освободи его.
Райз Херат стоял в темном коридоре и смотрел на гобелен. Отсутствие света не было препятствием изучению сцены с драконами.
Он был на вершине башни, когда Элайнт скользнул из тяжелых туч и спиралью спустился в сердцевину города. Хорошо, что он не любитель во всем видеть знамения.
