— Не в первый раз на меня так нападают, — отозвался Драконус. — Тогда это были псы. — Он колебался, ощущая, как собирается ее сущность. — Псы умнее пантер. Ассасин лишь недавно обрел свое проклятие. Слишком поддавался инстинктам. Кошки стараются закогтить или повалить добычу, подскочить и сжать глотку, желая задушить. А псы… да, я прав. Они умнее.
— Но ты выжил и тогда и сейчас.
Он долго не отвечал, тяжело вздыхая. — Любимая, что мне нужно сделать?
Объятия Матери Тьмы были всепоглощающими, невероятно нежными. Окружив его, она унесла прочь весь мир: леса и стоячие камни, незавершенную карету с цепями, лужи крови на земле. — Любимый, мое сердце принадлежит тебе. Так было, так есть и так будет всегда.
Он кивнул. — Как и мое — тебе.
— Ты дрожишь. Мои касания тебе вредны?
— Нет.
— Тогда… почему?
Он подумал о псах-Д» айверсах, о множестве минувших столетий. Осажденный со всех сторон, он владел тогда полнотой силы, но его чуть не разорвали. — Неважно. Просто воспоминания.
— Не дай прошлому одолеть тебя, любимый. В царстве памяти мы лишь призраки.
— Как скажешь.
Она на время избавила его от мира, и он был благодарен.
— Не особо похожи на волков, — сказала сержант Севарро мужу.
Здоровяк потянул бороду. — Удивительно, что они не сожрали приведенных нами малышей.
Севарро хмыкнула: — Нет. Похоже, они любят детей. Играют с ними, как обычные щенки.
Перетекшие в собачью форму, двенадцать Джеларканов резвились с детьми беженцев из форта Хранителей. Новый снег во дворе быстро потемнел от их забав, детские крики и смех смешивались с деланно злым рычанием. Сцена была на удивление мирной.
— Ну, все не так плохо, — подытожила Севарро.
— Слишком ты стараешься, — покривился Ристанд. — Не нужно было мешать мне делать выбор. Нужно было остаться на пару ночей и уйти. Это место назвали Рыком по чертовски здравой причине. Мулы так пугаются, что не едят.
Женщина вздохнула. — Вот отчего меня тошнит. От тебя, понял? Вечно меняешь мнение, прежде чем хоть что-то изменится по-настоящему! Проклятые мужики.
— Я ничего не меняю! Ты все неправильно помнишь, как типичная баба.
— Вижу, ты ешь глазами Насарас.
— Не начинай снова!
— Иди же! Тащи ее за сарай, срывай одежку и трахай как крольчиху! Толстую крольчиху! Хватайся лапами за большие сиськи. Кусай за шею. Пусть стонет и пытается выкарабкаться…
— Бездна меня побери! Идем!
Она вскочили и скрылись в крепости.
Попавшийся в дверях лорд Кагемендра вынужден был отскочить с пути двоих хранителей. Он проследил, как они торопливо вбегают в обеденный зал и вверх по лестнице.
Траут вышел из-за камина. — Опять, — простонал он.
Кагемендра открыл входную дверь, выглянул и захлопнул снова. — Крови нет. Я неправильно оценил крики.
— Число быстро сокращается, — заметил Траут, переминавшийся и машинально тянувший себя за отвислые щеки так сильно, что открывались красные края нижних век. — Похоже, они больше не ощущают тесноты. Уже давно мы не находили обглоданного трупа.
— Та слепая еще жива, удивительное дело, — задумчиво сказал Кагемендра, подходя к столу и садясь.
— Вина, милорд?
— Еще даже не полдень.
— Да? Еще вина?
Кагемендра смерил глазами уродливого капитана. — Хочешь держать мой рассудок отупевшим, чтобы я забыл планы отмщения. Давно ли судьба Скары и Сильхаса Руина тебя заботит?
— Не их, милорд. Ваша. Вы едва приехали, а только и толкуете об отъезде. Сильхас в Харкенасе, нет сомнения, а Скара должен быть с Урусандером, так что вы окажетесь меж двух Бездной укушенных армий. Факт в том, сир, что они должны иметь заложников в разных местах. Отдаленных, забытых и даже мирных на вид.
— Спасибо, Траут. Ты всегда умел меня обуздывать.
— Сарказм вам не к лицу, милорд. К тому же у совести почти всегда уродливая рожа. — Солдат улыбнулся, сделав лицо еще страшнее.
— Но, — сказал Кагемендра, — если война в разгаре, что мы тут делаем?
Траут подтащил стул и плюхнулся. Покосился на пламя в очаге. С кухни доносился шум и звон посуды — новые помощники Айгура уже встали. — Да уж, — проговорил Траут. — Брафен твердит то же самое. Проклятая чесотка, вот это что. Собрать всех, скакать в трахнутую зиму. Ехать назад на войну.
— Стариком себя чувствуешь? — сказал Кагемендра спокойно.
— Все мы, клянусь, сир. И все же… — Он потряс головой, криво улыбнувшись лорду. — Мы могли бы учинить им урон, верно? Никогда особо не уважал блеющего Урусандера, а его Хунн Раал форменная свинья, тут ничего не изменишь. Но я гадаю, сир… что будет, если вы разглядите Скару Бандариса на том конце поля? Продолжите шуточки, когда дело пойдет о жизни и смерти?
— Я уже подумал, — отозвался Кагемендра. — Не знаю, много ли влияния он имеет на командование Легионом. Если смогу, постараюсь его переубедить. Гражданская война — дурной итог наших прошлых побед.
— Голос Скары прозвучит одиноко, — предсказал Траут.
— Нет. Есть и другая. Капитан Шаренас.
Глаза Траута сузились, он кивнул и отвернулся к камину. — Нужно больше дров, — прокряхтел он и встал. — Холодные кости скачке не помогут.
Кагемендра улыбнулся старому другу.
Траут замер. — А хранители?
