Несмотря на нервы, Ахкеймион оценил отсутствие необходимости поддерживать разговор. Никогда он не испытывал такого смятения противоречивых чувств. Ненависть к невероятному сопернику, к самозванцу, лишившему его мужества — и жены. Любовь к старому другу, к ученику, который сам учил Ахкеймиона, к голосу, наполнявшему душу бесчисленными прозрениями. Страх перед будущим, страх перед хищным безумием, готовым поглотить их всех. Ликование из-за мгновенного уничтожения врага.
Горечь. Надежда.
И благоговение… Благоговение прежде всего.
Глаза людей — это лишь пустые дырки. Никто не знал этого лучше, чем адепты Завета. Все книги, даже священные писания — тоже дырки. Но поскольку люди не могут видеть незримого, они считают, что видят все, они путают небеса и мелкие неприятности.
Но Келлхус был иным. Он был дверью. Могучими вратами.
«Он пришел спасти нас. Я должен помнить об этом. Я должен цепляться за это!»
Капитан щитоносцев провел Ахкеймиона мимо ряда гвардейцев с каменными лицами, чьи зеленые мундиры украшал вышитый золотом знак Ста Столпов — ряд вертикальных полос поверх длинной косой полосы Бивня. Они вошли в резные двери красного дерева, и Ахкеймион очутился в портике просторного двора. В воздухе веял густой запах цветов.
За колоннадой неподвижно сиял пропитанный солнцем фруктовый сад. Деревья (Ахкеймион подумал, что это какой-то экзотический вид яблонь) сплетали черные стволы под созвездиями распустившихся цветов, и каждый лепесток казался белым лоскутком, омоченным в крови. Над садом огромными каменными стражами возвышались дольмены, темные и необработанные, древнее Киранеи или даже Шайгека. Останки давно обрушенного круга.
Ахкеймион вопросительно посмотрел на капитана Хеорсу и уловил какое-то движение в гуще листьев и цветов. Он обернулся — и увидел ее. Она шла под ветвями вместе с Келлхусом.
Эсменет.
Она говорила, хотя Ахкеймион слышал лишь тень ее прежнего голоса. Она потупила глаза, внимательно рассматривая усыпанную лепестками землю у себя под ногами. Ее улыбка была полна печали и разбивала сердце, словно она с нежной признательностью отвечала на ласковое предложение.
Ахкеймион осознал, что впервые видит их вдвоем. Она словно не принадлежала этому миру, казалась самоуверенной и хрупкой в своем легком бирюзовом кианском платье, прежде явно принадлежавшем одной из фавориток падираджи. Изящная, темноглазая и смуглая. Ее волосы сверкали, подобно обсидиану на золотых швах ее платья. Как нйльнамешская императрица под руку с куниюрским верховным королем. И на шее, под самым горлом, у нее висела хора — Безделушка! Слеза Бога, чернее черного.
Она была Эсменет — и не была Эсменет. Женщина легкого поведения исчезла, а всего остального было больше, куда больше, чем рядом с ним. Она была блистательна.
«Я затенял ее, — понял Ахкеймион, — Я — дым, а она… она зеркало».
При виде пророка капитан Хеорса пал на колени лицом вниз. Ахкеймион понял, что делает то же самое, когда уже очутился на земле.
«Где же я умру в следующий раз? — спрашивал он Эсменет в ту ночь, когда она разбила ему сердце. — В Андиаминских Высотах?»
Как же он был глуп!
Он заморгал, прогоняя слезы, сглотнул комок в горле. На миг ему показалось, что весь мир — это весы, и все, что он отдал — а он столько отдал! — не перевесит одной-единственной вещи. Почему он не может получить эту вещь?
Потому что он разрушил бы ее. Точно так же, как разрушил все остальное.
«Я ношу его ребенка».
На миг их глаза встретились. Она подняла руку и тут же опустила ее, словно припомнив свою новую привязанность. Она повернулась к Келлхусу, поцеловала его в щеку, затем удалилась, прикрыв глаза и поджав губы так, что сердце стыло от холода.
Впервые он видел их вместе.
«Так что же будет, когда я умру в следующий раз?»
Келлхус стоял перед одной из яблонь, ласково и выжидающе глядя на него. Он был облачен в белые шелковые ризы, вышитые серым растительным узором. Как всегда, рукоять его странного меча выглядывала из-за левого плеча. Он тоже носил хору, хотя из вежливости прятал ее под одеждой на груди.
— Ты не должен преклонять колени в моем присутствии, — сказал Келлхус, жестом подзывая Ахкеймиона — Ты мой друг, Акка. И навсегда останешься моим другом.
Ахкеймион встал. В ушах шумела кровь. Он посмотрел на тени, где скрылась Эсменет. «Как же это все случилось?»
Когда Ахкеймион впервые встретился с Келлхусом, тот мало чем отличался от бродяги — эдакое занятное приложение к скюльвенду, которого Пройас надеялся использовать в своей борьбе с императором. Но теперь Ахкеймиону казалось, что намеки на сегодняшнее положение проявились сразу. Все удивлялись: почему скюльвенд, да еще из утемотов, жаждет службы у айнрити в Священном воинстве?
— Это из-за меня, — сказал тогда Келлхус.
Он открыл свое имя — Анасуримбор, — и это было лишь началом.
Ахкеймион подошел к нему и ощутил, что высокий рост Келлхуса странным образом пугает его. Всегда ли он был так высок? Улыбнувшись, Келлхус легко повел его под сень деревьев. На солнце темнел один из дольменов, В воздухе деловито жужжали пчелы.
