Три раза протрубил свой вызов на бой итальянец, и Магомет, узнав Мирзу, понял, что этот вызов означает, что княжна здорова.
Сын Исфендиара, узнав унизившего его недавно врага, сказал:
— Государь, позволь мне наказать этого нахала.
— Ты уже попробовал его руки, — отвечал Магомет с улыбкой, — но я тебе не мешаю.
Соперники встретились; они были одинаково вооружены, и так как сын Исфендиара был вызван на бой, то ему предстояло выбрать оружие. Он избрал лук.
Каждый взял в левую руку лук и, положив на своё место стрелу, (выехал на открытую поляну у кладбища. Сначала они кружились друг около друга, закрываясь щитом и старательно удерживая противника на расстоянии двадцати шагов от себя. Зрители замерли.
Наконец турок выстрелил, целясь в шею лошади, Граф успел отскочить и крикнул:
— Эй, ты сражаешься со мной, а не с моей лошадью. Ты дорого заплатишь за своё лукавство!
Он пришпорил коня, приблизился к турку, и в ту самую минуту, как последний закинул руку за правое плечо, чтобы достать вторую стрелу, граф натянул тетиву.
— Берегись! — воскликнул он.
И стрела вонзилась в отверстие между кольчугой и головным убором турка. Он даже не вскрикнул и грохнулся на землю мёртвым.
Всё, что было у убитого соперника: лошадь, оружие, доспехи, — принадлежало теперь победителю, но Корти не обратил на это никакого внимания, отъехав назад на несколько шагов, начал снова трубными звуками вызывать на бой нового охотника.
Более десяти воинов просили султана разрешить им принять вызов дерзкого гяура.
— Тебе надоела жизнь? — отвечал Магомет одному из них, арабскому шейху, который всего более настаивал на вступлении в бой с христианским рыцарем.
Шейх высоко поднял длинное, тонкое копьё, которое он держал в руке, и спокойно отвечал:
— Меня побуждает честь моего племени и слава Аллаха.
— А сколько раз ты молился вчера? — спросил Магомет, видя, что он возлагает твёрдую надежду на своё оружие.
— Пять раз, государь.
— А сегодня?
— Два.
— Ступай. Но так как у твоего противника нет такого копья, то он поступит справедливо, защищаясь мечом.
Шейх, сидя на кровном арабском коне, высоко поднявшись на своих коротких стременах, полетел на врага.
Видя, что шейх быстро вертит копьём в воздухе, Корти понял его манёвр и, не подпуская его близко, выстрелил из лука. Стрела отскочила от кольчуги. Корти выхватил меч и стал гарцевать то вправо, то влево, стараясь помешать удару врага.
Шейх, неожиданно направив копьё, бросился на графа с диким криком.
Те, кто стоял на городской стене, затаили дыхание.
Корти прильнул к шее лошади и закрылся щитом. Копьё пролетело над его головой, и, прежде чем шейх успел осадить лошадь, граф наскочил на него и, положив руку на плечо, крикнул:
— Сдавайся!
— Никогда, христианская собака! Делай со мной, что хочешь.
Граф одним ударом меча рассёк его копьё пополам.
— Отчего ты меня не убил? — спросил шейх.
— Я хочу дать тебе поручение к Магомету. Скажи ему, что он находится под выстрелами пушек на башне и только присутствие императора удерживает от стрельбы. Поторопись предостеречь его. А теперь сойди с коня, он мой.
Шейх соскочил с лошади, но насупил брови, а когда до его ушей долетели восторженные крики греков, то он остановился и сказал:
— Христианин, дай мне ещё раз побороться с тобой! Сегодня, завтра, когда хочешь.
— Пусть твой государь разрешит это.
Граф вернулся со своим призом к копью, которое он воткнул в землю, и набросил на него поводья арабской лошади, затем ещё раз громко раздались звуки его трубы.
Шейх подошёл к Магомету и передал ему слова соперника.
Султан нахмурил брови.
— А он ничего более не велел мне сказать? — спросил он, думая о княжне Ирине.
— Он сказал, что готов со мной сражаться ещё раз сегодня или завтра, как ты решишь. Умоляю тебя, государь, позволь мне снова помериться с ним: я не могу жить без моей лошади.
— Дурак! — отвечал Магомет, покраснев от гнева. — Разве ты не понимаешь, что когда мы возьмём Константинополь, то ты получишь обратно свою лошадь. Я не позволю тебе больше с ним драться, в день приступа ты будешь мне нужен.
С этими словами Магомет повернул коня и медленно удалился к своим всадникам.
Между тем Корти, видя, что никто более не принимает его вызова, перестал трубить и вернулся в город со взятой в бою лошадью.
Император со своей свитой, и в том числе графом Корти, отправился осматривать далее турецкую позицию. Всюду виднелись войска и быстро воздвигаемые земляные укрепления.
При закате солнца Константин осмотрел море и Босфор против Золотого Рога. Там виднелись сотни судов.
— Осада начата, — сказал генуэзец, обращаясь к императору.
— А результат в руках Божиих, — ответил Константин. — Поедем теперь в святую Софию.
На следующее утро первый луч солнца осветил часовым на городских башнях знаменательное зрелище. Всю ночь они слышали отдалённый гул, как бы от тяжёлой работы, производимой толпами народа, а теперь тотчас за линией их выстрелов возвышался бесконечный земляной вал, в котором местами торчали мраморные плиты с соседнего кладбища.
