Джустиниани обратился к метателям камней и скомандовал:
— Пли!..
На янычар и погонщиков волов посыпался дождь камней.
— Камни не попадают! — воскликнул генуэзец. — Неприятель слишком далеко. Давайте пушки!
Эти пушки были небольшие железные орудия на высоких колёсах, которые заряжались полудюжиной свинцовых снарядов величиной с грецкий орех. Их прицелили, и в воздухе раздался свист снарядов.
— Цельтесь выше! Как можно выше! — кричал генуэзец.
Второй выстрел был так же неудачен, как первый.
— Государь, — сказал генуэзец, возвращаясь к императору, — помешать установке большой пушки можно только вылазкой.
— Нас мало, а их много, — отвечал Константин задумчиво. — На городской стене один воин стоит сотни в поле. Их пушка — первый опыт. Посмотрим, что из этого выйдет.
— Ты, государь, прав, — отвечал генуэзец.
Долго хлопотали турки, прежде чем установили на своё место чудовище, которое стало грозить Константинополю своим чёрным циклопьим взглядом.
— Дакиец недурный инженер, — сказал император, обращаясь : Джустиниани.
— Смотри, он везёт новые орудия, — генуэзец указал на длинные ряды волов, которые подвозили ещё несколько пушек.
Через некоторое время с обеих сторон чудовища расположились ещё такие же три медные жерла, которые, в случае успеха, должны были разгромить ворота святого Романа.
Установка других орудий продолжалась весь вечер. Солнце уже готово было исчезнуть в пурпурном сиянии на горизонте, когда султан вышел из своей палатки и снова приблизился к большой пушке, у которой находился пушкарный мастер с помощниками.
Урбан опустился на колени:
— Уйди, государь. Тебе грозит здесь опасность.
Магомет гордо усмехнулся:
— Ты навёл пушку на ворота?
— Да. Но умоляю тебя, государь...
— Довольно. Встань и начинай стрельбу.
Дакиец молча положил наружный конец фитиля в горшок с раскалёнными угольями, и когда он загорелся, то все помощники пушкаря разбежались. При орудии остались только Урбан и Магомет.
— Отойдём, государь, на два шага; нам лучше будет виден полёт ядра.
Фитиль догорел. Из дула блеснул свет, показалось белое облако, и раздался оглушительный удар.
В первую минуту Магомет был оглушён, но он не спускал глаз с чёрного шара, который, перелетев через ворота и башню, исчез в городе.
Урбан снова упал на колени:
— Смилуйся, государь, смилуйся!
— За что? За то, что ты не попал в ворота? Но ведь это не твоя вина. Встань и посмотри, в порядке ли орудие.
Когда ему донесли, что пушка нисколько не пострадала от выстрела, то султан сказал, обращаясь к подошедшему к нему визирю Халилу:
— Дай этому человеку большой кошелёк с золотыми. Клянусь Аллахом, благодаря этой пушке Константинополь будет у моих ног.
И, несмотря на оглушительный звон в ушах, Магомет, весёлый и счастливый, вернулся в свою палатку.
Между тем Константин и Джустиниани смотрели за полётом ядра, которое пролетело над их головами, как метеор. Они не видели, куда оно упало, но слышали, что оно ударилось о какой-то дом среди города. Они оба перекрестились и молча посмотрели друг на друга.
— Теперь нам остаётся только вылазка, — промолвил Константин.
— Да, — отвечал генуэзец, — мы должны сбить орудие.
Так как турки не намеревались продолжать стрельбу, то император со своим советником спустился с башни.
Вылазка была задумана очень искусно. Решено было отворить ночью ворота, находившиеся под Влахернским дворцом, и, выйдя из них, граф Корти с конным отрядом должен был броситься неожиданно на защищавших батарею янычар. В то же время Джустиниани с пехотой обязан был двинуться из ворот святого Романа на орудия.
Этот план был ловко исполнен. Корти вывел свой отряд во мраке ночи и застиг турок врасплох. Он проскакал мимо перепуганных янычар и, обогнув батарею, вонзил в землю своё копьё перед самой палаткой Магомета. Если бы греки поддержали его, то он мог бы вернуться в город с царственным пленником. Пока турки обратили всё своё внимание на появившихся в тылу всадников, Джустиниани со своими солдатами сбили пушки с лафетов. Потеря янычар была очень значительна, а осаждённые едва пострадали. Они вернулись в город через ворота святого Романа, никем не преследуемые со стороны врагов.
Услыхав шум перед своей палаткой, Магомет схватил оружие и выбежал из неё вовремя, чтобы услышать военный крик графа Корти и схватить копьё, воткнутое графом у его палатки. При виде значка на этом копье с изображением креста, попирающего луну, ярость султана была беспредельна. Он приказал посадить на кол агу и всех уцелевших защитников батареи.
Во время дальнейшей осады ещё не раз бывали вылазки, но ни одна уже не застала неприятеля врасплох.
