Магомет не посмотрел на изображённые знаки или на их соединение, а только взглянул на число, стоявшее в центре.
— Двадцать девятое мая, — промолвил он, насупив брови. — Ещё пятьдесят три дня. Клянусь Аллахом, Магометом и Христом, если от этого крепче клятва, что я не знаю, чем наполнить это время. Через три дня мои пушки снесут башни вокруг ворот святого Романа, а мои люди наполнят землёй ров. В три дня я буду готов к приступу.
— Может быть, мой повелитель слишком полагается на свои силы и мало учитывает средства защиты противников, быть может, ему предстоит гораздо более труда, чем он предполагает, чтобы довести до конца осаду?
Магомет бросил взгляд на своего собеседника.
— Может быть, — сказал он, — звёзды открыли тебе то, что надо ещё сделать для взятия города?
— Да.
— И звёзды дозволили тебе поведать мне об этом?
— Мой повелитель должен расставить по разным местам свои пушки. Надо поставить две против Золотых ворот: одну — против Калигарских и по две — против Селимврийских и Адриаиопольских. На прежнем месте останется у тебя семь. Ты, мой повелитель, не должен вместе с тем ограничивать атаки со стороны суши; самая слабая сторона в городе — гавань, и против неё надо обратить хоть два орудия.
— Но! — воскликнул Магомет. — Укажут ли мне звёзды путь в гавань, уничтожат ли они цепь, заграждающую её, и сожгут ли или потопят неприятельский флот?
— Нет. Это дело твоих геройских подвигов.
— Ты требуешь от меня невозможного.
— Разве крестоносцы были могущественнее и искуснее тебя, мой повелитель? — произнёс с улыбкой старик. — Во всяком случае, я знаю, что излишняя гордость не помешает тебе научиться у них добру. На пути к святому городу они осадили Никею и вскоре убедились, что не могут взять этого города, не овладев сначала озером Аскаиием. Поэтому они перетащили свои суда по земле и спустили их в озеро.
Магомет задумался.
— Если ты, мой повелитель, — продолжал князь Индии, — не распределишь своих пушек по разным местам и ограничишь свою атаку воротами святого Романа, то в день приступа неприятель сосредоточит против тебя весь свой гарнизон; если же гавань останется во владении греков, то ничто не помешает генуэзцам Галаты оказать им помощь. Мой повелитель получает сведения от этих изменников днём, но он не знает, что они ночью поддерживают отношения с Византией посредством флота. Если они изменяют одной стороне, то почему же им не изменить и другой. Не забывай, государь, что они такие же христиане, как греки.
Султан опустился в кресло и погрузился в тяжёлую думу.
— Довольно, — сказал он наконец, вставая, и, устремив свои пытливые глаза на князя Индии, прибавил: — А какие звёзды поведали тебе эти тайны?
— Мой повелитель, — отвечал старик, — планетная система — Божия, и Богу принадлежат солнце и звёзды, но каждый из нас имеет свой небосклон, и мой разум служит солнцем, а опыт и вера — двумя главными звёздами. При свете этих трёх планет я успеваю в своих начинаниях, а когда та или другая перестаёт светить, то я жду неудачи.
Магомет снова взял в руки меч Соломона и начал играть им.
Через несколько времени он произнёс:
— Ты говорил, как пророк, и я исполню твои советы. Позови Халила.
Султан последовал совету князя Индии и расположил свои пушки перед главными воротами Константинополя. Для атаки гавани он выстроил батарею на горе близ Галаты и однажды ночью перетащил часть своего флота из Босфора, по земле, через Перу, и спустил в Золотой Рог. Константин хотел дать отпор, и Джустиниани повёл греческую эскадру в дело. Но каменное ядро потопило его судно, и он едва спасся бегством, а большая часть его товарищей или потонули, или, взятые в плен, были перевешаны по приказу султана. Затем Магомет приказал устроить из скованных между собою больших глиняных сосудов, наполненных воздухом, нечто вроде моста, против единственной стены, защищавшей берег гавани; на конце этого моста была установлена пушка, и она открыла огонь по стене. Константин распорядился, чтобы этот мост и батарею подожгли, но генуэзцы из Галаты уведомили турок об этом, и план императора не удался. Много греков были взяты в плен и немедленно повешены, на что Константин отвечал выставлением на городских стенах ста шестидесяти голов, отрубленных у турецких пленных.
Со стороны суши действия турок были нс менее успешны. Оконченные траншеи дали им возможность безопасно достигнуть рва перед городской стеной и начать подкопы против них.
Султан не обращал никакого внимания на число человеческих жертв, которых ему стоили эти успехи, и их сваливали в ров без разбора. День за днём башни Багдадская и святого Романа всё более и более разрушались, и их обломками также наполняли ров. Обе стороны в продолжение целого дня и даже части ночи бросали друг в друга ядра, камни, стрелы, копья.
