Зал ресторана, где всё происходило, застыл в тишине. За большим столом на огромном диване восседал мужчина средних лет. Весь его вид демонстрировал лоск, только глаза оставались пустыми. За барной стойкой играла с пустым фужером Энтропия. По такому случаю девушка даже позволила надеть на себя красное вечернее платье, правда, армейские шорты и берцовые ботинкипод ним оставила. С формулировкой: «моя тощая задница всё равно недостаточно сексуальна, чтобы во время боя противники пытались заглянуть мне между ног». За отдельным столиком сидела пара молодых людей. Девушка в деловом костюме и парень в джинсах и кожаной куртке с меховым воротом. В дальнем углу, в тени, увлечённо что-то ела полноватая девушка, не обращая внимания на окружающих. Последним был молодой мужчина за барной стойкой, заторможено натиравший стакан.
— Нда, вот это я понимаю них…
— Мария, — оборвал её мужчина с пустым взглядом.
Девушка поморщилась.
— Ничего себе, доволен?
— Более чем, благодарю.
— Я говорю: ничего себе перемены, а? Начинали в маленьком кафе, а теперь здесь. Заметный профессиональный рост, согласись?
Мужчина повернулся к ней.
— Я мог сводить тебя в любой ресторан любого города Европы.
Энтропия отрицательно покачала головой.
— Не, это не то! Проникнуть и посидеть внутри, пользуясь силой — это хулиганство. А здесь мы — хозяева положения. Большая разница, милый!
— Как скажешь, — не стал спорить мужчина.
— Если этот Гуань будет сильно бычить — я ему всеку, — предупредил парень в кожанке.
— Ещё как будет, — подтвердил мужчина с пустым взглядом. — Но давай сначала разберёмся, чего он хочет.
Дверь в зал открылась. Первым вошёл темнокожий юноша в безупречном костюме, приглашая гостей следовать за собой. За ним вошёл высокий и мускулистый, для азиата, парень. Впрочем, когда он поравнялся со столиком, где сидел парень в кожанке с меховым воротом, стало понятно, что азиат на полголовы пониже, да и в плечах поуже. За азиатом, по правую руку, шёл сутулый, рано начавший лысеть молодой японец. Глаза за большими очками, смотрели прямо перед собой. По левую руку шла миловидная китаянка в вечернем платье, слишком коротком, если на европейскую моду, даже не скрывающем верха чулок. Следующим шёл молодой китаец в костюме, невзрачный, если не считать татуировки дракона на шее. Завершал процессию парень азиатской внешности, но непонятной принадлежности. Носил он бриджи и мятый жилет цвета хаки, жевал жвачку и осматривал зал с выражением: «чего бы спереть» на лице.
— Присаживайтесь, — указал темнокожий на диванчик.
Рослый мускулистый китаец сел напротив мужчины с пустым взглядом. Остальные встали за его спиной. Гуань посмотрел на собеседника, обвёл взглядом остальных и сказал, как выплюнул:
—
Произнесено было на китайском. Мужчина с отсутствующим взглядом наклонил голову.
— Ты пришёл сюда и называешь меня, контролирующего территорию большую, чем ты, трусом. Меня, имеющего под своей рукой большее количество бойцов. Это такое признание в собственном идиотизме? Чтобы сразу от тебя не ждал особых умственных достижений?
Гуань оскалился.
— Я тебя убью, — с сильным акцентом, но всё же по-английски ответил он.
— Даю последний шанс. Я с тобой говорю только потому, что мне лень разгребать бардак, который начнётся после твоей смерти.
Китаец отрицательно покачал головой.
— Ты трус. Не пришёл лично. Попросил о разговоре. Не демонстрировал силу. Ведёшь себя как трус. Да, ты со своими сильнее нас. Но ты трус. Чтобы пользоваться силой, надо иметь волю. У меня воля есть. Поэтому мы победим.
Крысолов вздохнул и откинулся на спинку. Посидев немного в такой позе, он махнул в сторону китайца.
— Зверь, размажь морду этому кретину.
Парень в кожанке только этого и ждал. Прыгнув с места, он уже через секунду нависал над столом. Щуплый японец взлетел, раскрывая руки, остальные металюди также перешли в готовность к бою. Зверь, чьё тело покрыл чёрный замысловатый рисунок, ударил кулаком в ладонь.
— Давай, оставляю за тобой первый удар, чтобы ты потом не говорил, что я ударил внезапно.
Китаец даже не взглянул на Зверя.
— Я убью твоего бойца, — наклонил голову Гуань. — А затем ты признаёшь, что сила за мной. И отдашь мне территории за Уралом. Начнём с Танну-Тува.
Марионетка Крысолова изобразила удивление.
— Чего? Зачем тебе эти скалы?
— Эта земля была частью Великой Китайской Империи. Я возрождаю величие своих предков.
Крысолов приложил ладонью по лицу, замерев. А затем резко отвёл руку, присмотревшись к Гуаню. После чего расслабился.
— Зверь, не марай руки.
— В смысле? — не понял здоровяк.
— Да потому что он ничтожество. Его победили. Кто-то посильнее опустил этого кретина и занял его место. А затем послал сюда вместо себя, чтобы разозлить нас и заставить проявить свою силу, — мужчина с пустым взглядом обвёл пальцем сопровождающих Гуаня. — А это, наверное, остатки его гвардии. То-то нет ни Цунами, ни Коротышки Лу.
Самодовольная улыбка ещё на первых предложениях сползла с лица Гуаня. Он всё же держался, но вот лица его спутников, затравленные и напуганные, были красноречивы.
