Слишком всё переменилось.
Что плещется в глубине малахитовых глаз?
— Ну наконец-то, — совсем тихий шепот.
Гибкое тело скользнуло в его объятия. Шелк, мягко шурша, стекает на пол.
— Почему фиалки? — совсем тихо, но она услышала:
— А ты не помнишь? Не помнишь? Тогда — забудь…
3
Опасность разбудила вовремя. Евгений не воевал ни дня, зато родился и вырос во дворце. Поспишь тут спокойно! Особенно после той выходки Софии.
Тут кто крепко спит — вообще не просыпается. Или в таком виде, что лучше уж сразу в Бездну.
Полуодетая Юли — еще прекраснее, чем в пурпуре. Конечно, совсем без пеньюара — вообще божественно, в этом он убедился вчера. И еще убедится — если они оба переживут это утро. Если никто друг друга не убьет.
Бронзовая грива пышных волос, малахитовая глубина глаз, недрогнувшие руки. Юлиана даже в детстве была удивительно красивой девочкой. Когда Евгений еще гордился ею совершенно по-братски.
Ну еще изящная шея, хрупкие линии ключиц, пышная грудь… а дальше некстати — одеяло. Совершенно лишнее. Кстати, и в драке помешает. И не только Евгению.
Да, еще более лишний — кинжал. Не будем забывать о главном. Милая острая игрушка — в дюйме от горла будущей жертвы. Чтоб не слишком расслаблялся. И не отвлекался на другие детали. Менее сейчас важные.
Взгляд сквозь не дрожащие ресницы можно держать долго. Заодно подумать, сколько выдержит Юли.
Девушка удобно оперлась локтем о смятую постель — как вчера о плаху с гардиной. Одеяло сползло еще на дюйм. Рыжее на синем смотрится неплохо.
Теперь Юлиана небрежно поигрывает кинжалом. Ждет, когда жертва проснется. И наконец испугается.
Накидывать пеньюар, кстати, было излишне. Больше времени жертве на пробуждение.
Ладно. Не до полудня же так валяться.
Рывок. Кинжал летит в сторону. В угол. Далеко. Чтобы не мешал дальнейшей беседе.
Долетел. Мягко шлепнулся о ковер. Наверное, повредит. Зато больше не мешает.
Перекат. Вместе с жертвой. Только роли сменились. В Мидантии так бывает часто. Особенно в последнее время. Оглянуться не успеешь.
Снизу Юли еще соблазнительнее. Да и одеяло в пылу борьбы вежливо уползло куда-то в ноги. Тоже, чтобы больше не мешать.
— Рука не затекла? — заботливо поинтересовался Евгений.
— А ты полагал, я тебе спущу все угрозы? — прошипела Юлиана.
— Я могу добавить новых: приковывать тебя на ночь, чтобы спать спокойно. С твоей стороны это была дурацкая шутка, Юли. И мне сейчас очень хочется отлупить тебя до крови. И вовсе не потому, что я — садист и извращенец.
Хотела бы убить — уже убила бы. Не факт, что получилось бы, но это уже другой вопрос.
— Прямо сейчас? — деловито уточнила она. — Тогда выпусти, я перевернусь. Ты ведь не по лицу меня бить собираешься. Или подождать, пока принесут цепи? Ты, кажется, собрался кого-то приковывать? Руки — к спинке кровати, или как? Кстати, это займет какое-то время. Может, сначала позавтракаем? Или будешь кормить меня с рук?
Юлиану можно или прикончить, или терпеливо сносить ее выходки. Другого не дано.
— Кстати, тогда лучше другую кровать. Эту кузнец может разломать в процессе напрочь.
— Я подумаю, Юли. Неплохая мысль — прихватить в постель нож, но в следующий раз заранее предупреждай о своих вкусах, пожалуйста. Может, я их и разделю, кто знает? Больно уж часто намекаешь.
— Только учти, что на сегодня у меня открытое платье. Так что предлагаю расправу со мной отложить до вечера.
— Я подумаю. Тем более, платье открывает не всё — даже твое. Или ты намерена выйти голой?
— Я подумаю. Ладно, если ты пока не надумал меня казнить или что попроще, собирайся — опоздаем на ипподром. Тем более, насчет завтрака я не шутила. Ты еще помнишь, что я люблю?
Во весь рост она тоже хороша. Только осторожнее босиком по ковру. Там где-то неподалеку бесхозный кинжал валяется.
Надо бы получше обыскать спальню. Что тут за склад оружия, в самом деле?
И еще бы забыть, что вчера она собиралась убить его
— Ты меня коронуешь, — не оборачиваясь, проронила Юлиана. Уже от туалетного столика. Тянется за черепаховым гребнем. — Рано или поздно.
Евгений рассмеялся. Вполне искренне и весело:
— Всё же ты всегда была мечтательницей, Юли.
4
Мидантийский Скорпион скончался от желудочных колик. Переел рябчиков в ананасах. Или золотого идалийского перепил. Печень у бедняги отказала.
Всё лучше, чем многоступенчатая на площади. Гораздо лучше. Алан это может утверждать с чистой совестью. Сам ее ждал. Почти сутки. Точнее — первые часы. Потом уже просто казни. Всё же на помилование особо не рассчитывал. Скорее, что конверт со сведениями о шпионах Романа вручат перед казнью. Вполне в духе самой ядовитой из стран, не считая Шахистана. Но там Эдингема нет.
Оставалось надеяться лишь, что дадут хоть полчаса. Прочесть последний дар. С таким трудом выцарапанный. С риском угодить-таки в застенки. Где вежливого императора сменит невежливый палач.
На свободе эвитанец провел не больше двух часов. В посольстве встретили с вытаращенными глазами — как воскресшего покойника. А еще дипломаты.
Но пока со службы не прогнали. Ждут вестей с родины. Без них не смеют.
