— Кто знает? — сощурилась Ирия. — У нас, покойников, в Бездне так мало развлечений. Вдруг мы там у себя организовали каторгу? Или арену боев без правил? Хорошо, садись. Удобно устроилась? Ну так что с моим отцом? Мало дарил фамильных драгоценностей? И советую говорить правду. От твоего вранья я устала еще при жизни. В Лиаре.
— Знаю-знаю. Совру — ты меня убьешь. Ирия, можешь верить, можешь — нет, но я действительно его не убивала. Это был несчастный случай. Эдвард увидел Леона в моей комнате, кинулся с кинжалом. Твой брат меня закрыл… не знаю, что на него нашло. Обычно он — трус, каких поискать. Эдвард упал и наткнулся на собственный нож. Это правда.
— С какого перепугу мне тебе верить? Особенно в героя-Леона?
— Ни с какого. Такое и нарочно не придумаешь. Я — твой враг. И уничтожила бы тебя без колебаний и следов — будь у меня шанс. Тогда бы — уничтожила.
— А сейчас?
— Нет. Ты мне нужна. Просто необходима. Слишком о многом я собираюсь тебя просить.
— Меня? — Ирия искренне рассмеялась. — Это ты спятила от счастья получить корону или принимаешь за сумасшедшую меня?
— Не то и не другое. Я хочу, чтобы ты вывезла из Лютены моих детей. Кати и Чарли.
— Так и он — здесь? В этой клоа…
— Уже не в этой. Не во дворце и даже не в Лютене. Сначала я отправила его к михаилитам, а потом — еще дальше. Хоть это мне удалось. Я никогда не умела просчитывать ходы далеко. С каждым разом лишь запутывалась глубже.
Полина потянулась к узорному графину. Не плеснула бы в лицо! Нет, выбить Ирия успеет.
— Будешь? Яда там нет.
— Спасибо, нет.
— А я выпью.
Алое вино льется в бокал. С тем же узором.
А многих ли она вообще успела понять?
— Значит, ты не умела просчитывать ходы? — улыбнулась воскресшая падчерица. — Ты же окрутила моего отца, запудрила последние мозги моему брату, хоть и презирала его. Прорвалась в королевы… правда, король оказался не совсем хорош, не так ли?
— Сумасшедший садист и извращенец. — Полина вдруг резко отставила полупустой бокал, рванула платье. Привычно голубое — так идущее к ее глазам.
Синяки — родные братья раскрасившего лицо. Лиловые, желтые, серединка на половинку…
— Не жди сочувствия.
— Не жду. Но таким «не совсем хорошим» кончались все мои планы, Ирия. Поверишь или нет, но твоего отца я могла бы полюбить…
Пока не убила! Потому что пригласила слизняка Леона среди ночи к себе в спальню. Интересно, зачем? Его любовные таланты — явно сомнительны.
— Не смей!
— … если бы он хоть что-то для этого сделал. Кроме того, что привез в свой замок и бросил вам на съедение.
— Тебя съешь! Мне напомнить, что тебя никто из нас не приглашал? Даже Леон.
— Вот-вот. Видишь ли, Ирия… Ты когда-нибудь имела несчастье любить?
— Допустим, имела.
— Анри Тенмар?
— К сожалению, нет. Всеслав Словеонский, — неожиданно спокойно призналась Ирия. В том, за что когда-то умерла бы, не дрогнув. Как и за то, чтобы сохранить драгоценную тайну.
— Сочувствую, правда, — усмехнулась мачеха. — Всеслав — жесткий политик.
— Знаю.
— Но даже это — не самый худший вариант. Он хоть вообще способен на любовь. Есть ведь еще и Валериан Мальзери. Или Бертольд Ревинтер.
— Или другие Регенты. Но они меня не спасали. Даже частично. Так что их я уступлю тебе. Да и Всеслава — тоже.
— Спасибо, но у меня уже есть Карл. И Гуго. Король имеет привычку делиться с любимым дядей всем. Тобой бы поделился тоже. Таковы его понятия о любви.
— А твои сильно от них отличаются?
— Можешь верить или нет, я сама порой верю с трудом, но замуж я оба раза вышла если не по любви, то по взаимной симпатии…
— Ходили слухи… — наугад бросила Ирия.
— Что ты — отцеубийца, Леон — невинный голубь, а я — убийца первого мужа. Все они верны примерно одинаково. Я родилась всего лишь нетитулованной дворянкой-бесприданницей. А у моего первого мужа — прорва жадной до чужого добра родни. В том числе дети его мачехи. И сама она еще жива… да, жизнь порой щедра на очень странные шутки. Я до сих пор не знаю, кто убийца. Отравила я на всякий случай троих. Самых злобных. Мачеха, увы, выжила. Но и я, и Кати оказались в опасности. Моя дочь — как наследница. Всё, что мне оставалось, — найти другого мужа и убраться подальше. Пока не придет пора подыскивать зубастого мужа уже для Кати. Осесть на несколько лет в глуши — именно то, в чём я тогда нуждалась. Твой отец-северянин подходил идеально.
— Хорошо, я почти верю в твои чувства к моему отцу. Не в любовь, так в «симпатию». Но зачем тебе понадобилось кружить глупую голову Леона?
— Ты смеешься, Ирия, или не знаешь собственного брата?
— Как показала жизнь, раньше не знала.
