А позади что-то хрипнуло, булькнуло, осело…
— Рун! — Октавиан отшвырнул окровавленный нож, кинулся к другу…
Трус и ничтожество король Карл погиб в бою — пародия на героическую смерть. Но почему он выбрал именно Руноса? За что? Тут каждый первый сделал Карлу больше.
И когда он успел развязаться?
— Он хотел убить меня… — простонала принцесса. — Меня!
Жанна шла рядом с целителем. А Карл никогда не был воином. Такой промажет и по мишени в полстены. С двух шагов.
Или Рунос успел закрыть принцессу. Последним усилием. Инстинктом почуял опасность спиной — это он смог! — но сделать уже ничего не успел. Только спасти любимую.
— Диего, помоги, — Октавиан осторожно приподнял Руноса.
— Нож! — кричит Жанна. — Вытащите нож!
— Тогда он умрет. Нам нечем остановить кровь.
— Тогда нужны носилки.
— Их нет.
— Тогда разрешите нам вернуться…
— Как вы объясните смерть Карла? — оборвал ее Октавиан.
— Я или Полина могли бы…
— Для армии вы обе — никто. Престол займет Гуго… до возвращения Эрика. Если, конечно, корону не напялит на себя Всеслав. Этот не допустит напрасных жертв… но вы обе — не напрасные. Да и врачей во дворце нет. Разбежались все, кроме Руноса. Последнего он лично в глушь отправил.
Очередная дверь в коридоре распахнулась — ее не ожидал никто. В полушаге от Ирии. В кого у нее столько невезения — в папу?
Солнечный свет заката ударил в глаза. Резко, неожиданно. Ослепил — как в то утро казни.
На воле всё еще вечер! Даже не ночь.
Медленнее время ползло только под взглядом Карлотты.
И беспомощно щурятся глаза. На закатное солнце, на освещенный им двор, на чеканно-прекрасного белокурого князя.
Круг замкнулся. Тогда было утро, теперь — вечер. От рассвета до заката — два с половиной года. От спасения до смерти.
Всеслав Словеонский и его воины. Ветер треплет черный плащ — цвета войны.
Конец. Князя упомянули всуе — и он пришел.
Он — там, на свету. Они — здесь, в полутьме. Как и положено пленникам.
— Что вы здесь делаете, дамы и господа?
Собираемся дорого продать жизнь. Потому что больше ничего не остается.
— Хорошо, изменим вопрос. — Если раньше здесь холода и плесени не было, то теперь вырастут. От этого голоса. — Кто из вас убил Его Величество?
Кто хочет умереть?
— Что ж. Выбор невелик. Передо мной беглая графиня-отцеубийца…
— Такая же, как вы, сударь, честный человек и верный друг! — прошипела Ирия. — И защитник беременных принцесс!
Терять уже всё равно нечего. Сколько бы Полина ни кривлялась, называя невезучей себя, судьба лучше знает, по кому садануть. Давно выбрала — сегодня решила завершить игру. Надоело.
Жанна покосилась на Ирию — смесь горя и изумления. Этого еще не хватало!
А Диего неуловимо скользнул вперед — заслонил Ирию. Вот только не хватало, чтобы теперь за нее дрались мальчишки явно младше!
— … королевский фаворит и его кузен. Королева — дважды… уже трижды вдова. И ее дочь — жертва домогательств Его Величества…
— Вы еще и об этом знали! — презрительно бросила Ирия. — И давно?
Диего скривился не хуже. Крепче стискивая эфес шпаги.
— … и еще его сестра — претендентка на престол. И опять же — с любовником.
— Оставьте в покое хоть Руноса! — выкрикнула Жанна. — Он здесь вообще ни при чём. Он меня спасал. Ему нужен врач. Ради Творца…
— Врач у меня есть, но не раньше, чем мы разберемся. Так что это в ваших же интересах. Я всегда считал глупым лечить приговоренных к казни.
— Вы перечислили всех, включая десятилетнюю девочку! — с ненавистью прошипел Диего. — Значит ли это…
— Именно то, что я сказал. Умрет убийца. Кем бы он ни был. Или все — по очереди.
— Я, — спокойно ответила Полина.
— Повторите, сударыня.
— Я убила Карла, — отчеканила она. Впервые вдруг показавшись… королевой. — Как мужа-изменника и предателя, покушавшегося на честь моей дочери. Как подлеца и насильника.
Выстрелил Всеслав не целясь, но Полина упала сразу. Алое окрасило голубое. Если не сердце, то рядом.
— Тела Их Величеств оставить здесь, — обернулся князь к своим. — В жизни и в смерти — как обещано церковникам. Остальных забрать. Королевского целителя — к лекарям.
— Убийца!!!
Перехватила сестренку не Ирия. Октавиан.
Всеслав перевел на Кати тяжелый взгляд:
— Казнь преступника не является убийством.
— Да кто вы такой? — услышала Ирия собственный голос. — Судья? Палач?
— Держите себя в руках, сударыня. А заодно и свою сестру. Для юной девицы нет ничего отвратительнее дурных манер.
Так вот за что она схлопотала второй приговор. А Ирия-то думала-гадала…
— Или что? Убьете нас обеих?
— Это я его убью! — всхлипнула Кати. — Гад, сволочь, урод!..
— Я сказал: держите ее в руках. Или поедет связанной и с кляпом. — Он вновь обернулся к словеонцам. — Поторопитесь. У нас мало времени.
2
