– …Я не знаю, будь что будет…
Наливайте, барон!
Тот, кого боятся люди,
Пьёт со мной горький ром…
Ида думала о серых крыльях и старательно гнала от себя эти мысли.
– …Ночь, дождь, дым от сигареты,
Вдаль уводят следы…
Ухожу гулять со смертью
Я, но лишь бы не ты… (Канцлер Ги, "Samedi")
Глава 5
Плоть и кровь
Канцлер Ги, "Песня о мёртвой долине"
Эту ночь Егор вновь провёл с Вэл и опять ненавидел себя за это.
Она ушла рано, торопясь на работу, и, проснувшись один в роскошной пустой квартире, на дорогих шёлковых простынях цвета топлёного молока, он особенно остро ощущал себя полным ничтожеством. Мысль о том, что всё это ради Маши, давно не утешала.
Частенько в отсутствие Вэл в квартиру нагло вламывалась Айя, старательно застигавшая Егора врасплох. Когда она впервые попыталась воспользоваться ситуацией, видимо, забыв учесть, какое отвращение и ненависть внушает Егору, он не сдержался и поступился принципом, что женщин бить нельзя. Айя нажаловалась Вэл, и Егор был наказан, несмотря на то, что Валери сильно позабавила эта ситуация. Айя с тех пор не прекратила своих домогательств, несмотря на то, что "подруга" более не защищала нахалку, ограничившись советом Егору "не бить дуру до смерти". Айя не сомневалась, что у Егора хватит силы свернуть ей шею. Он, конечно, потом горько пожалеет об этом, но ей, Айе, от этого уже не будет ни жарко, ни холодно. И тем не менее она не оставляла попыток штурма этой крепости, сначала по привычке, затем возник азарт и наконец – жгучая обида. Демонесса привыкла иметь дело с мужчинами, которые либо ещё не успели познать сладость женского тела, либо, пресытившись, не брезговали каждой, кто падала к ним в объятия. А тут человек, стоивший всех её жертв, жалких и ничтожных, разом. Человек с уже заложенной, но всё ещё чистой душой, и настолько прекрасным телом, что у Айи кровь бросалась в голову, когда она видела его спящим на постели Вэл, такого могучего и беззащитного одновременно. Ни один из живших когда-либо на земле мужчин не вызывал у неё такого неистового желания, такой страсти, которую невозможно было утолить. Порой, пожирая его глазами, Айя откровенно признавалась себе, что Егор был бы единственным, кто бы выжил после ночи с ней. Вэл смеялась над, как ей казалось, капризом девушки, а крепость была всё так же неприступна, и Айя погибала, изнывая от желания обладать им и ненависти к себе.
Егор постарался как можно быстрее принять душ и сбежать из дома Вэл до того, как туда вломится её сумасшедшая наперстница. Он почему-то не сомневался, что Айя непременно явится сегодня. Уже на пороге его настиг телефонный звонок.
– Доброе утро,– промурлыкала Вэл из трубки,– Уже проснулся?
Егор поморщился и промычал нечто невразумительное.
– Ну и сла-авненько,– подытожила Вэл,– Приезжай в офис, у меня есть для тебя работа.
Работа. Егор ненавидел подобные моменты. Работа. Значит, ему вновь нужно будет куда-то ехать, с кем-то разговаривать, кого-то обманывать, возможно, спаивать или угощать чем-то похлеще, что-то продавать, что-то рассказывать, нечто ужасное… Одна девочка, смутно похожая на Машу, после беседы с Егором без слов шагнула в окно. Егор был тогда более чем неопытен, работал на Валери не более трёх месяцев, и, разумеется, в последний момент выловил обезумевшую девчонку из оконного проёма… Как когда не смог сделать с Машей… И плевать, что его не было тогда дома. Этого он не простит себе никогда. Догляди он тогда за сестрой – ничего бы не случилось, и ему, Егору, не пришлось бы сейчас ехать в офис своей мучительницы за очередным заданием…
Бюджетная серенькая иномарка, чудом не попав ни в одну из утренних пробок, притормозила у зеркально-стеклянной башни, где, как соты в улье, располагались многочисленные офисы, в том числе и филиал редакции. Здесь же находился главный офис, где заседала Вэл, а также офис её братца. К Алексу у Егора было неоднозначное отношение. С одной стороны он глубоко ненавидел и презирал всю их братию, с другой… Алекс был слишком уж нетипичным демоном. Флегматичным, неразговорчивым, умным, тонким… Егор не знал ничего о делах, которые проворачивал брат Вэл, и не желал знать… Просто хотелось верить, что здесь тоже могут быть не до конца пропащие люди… Господи, ну какие люди?! В двадцать девять лет нельзя быть таким наивным идеалистом, нельзя! И за это Егор тоже себя ненавидел.
Спустя несколько минут он уже предстал пред очи Валери, весёлой, свежей, одетой в изумительный белоснежный брючный костюм.
– Доброе утро,– промурлыкала она, легонько целуя Егора в щёку,– Выспался?
– У тебя есть для меня задание?– он проигнорировал вопрос.
