Януш был музыкантом. Подающим много лет назад большие надежды, перспективным молодым человеком, только окончившим консерваторию. Его приглашали солировать в самые популярные театры, сравнивая манеру игры с такими мэтрами как Шопен и Брамс. Но его звезде не суждено было блистать на небосклоне. Жертва эпохи, в которой нет места прекрасному, Януш записался добровольцем на войну. Просидев в сырых окопах под градом пуль и снарядов, надышавшись иприта и закостенев от морозов, талантливый пианист больше не мог похвастаться ловкостью пальцев и остротой слуха. Культурные заведения уже не нуждались в прославившемся когда-то музыканте и совсем не пожавшем лавры почести ветеране. Раздосадованная неудачей заполучить душу юноши на войне, смерть подбиралась к нему в мирное время в другом обличии, с хищным оскалом голода и нищеты. Пришлось своей гордостью поступиться: Януш устроился в кабаре. Выстукивая по клавишам примитивную для такого мастера мелодию десятки раз за ночь в душном, шумном и прокуренном зале, он не получал и половины тех гонораров, на которые мог рассчитывать в прошлом. Однако молодой человек получил там гораздо больше: очаровательную Клару – дочь хозяина кабаре. Ее голубые глаза сразили Януша наповал. Пухлые губы украшали маленький рот, который так и хотелось покрыть поцелуями. Бледная кожа моментально покрывалась яркими малиновыми пятнами, когда их взгляды пересекались. Девушка смущенно улыбалась и опускала длинные ресницы. Потом поправляла белокурые волосы и горделиво вскидывала подбородок, поглаживая пальцами изящную длинную шею. Он полюбил ее. Искренне и чисто. И девушка ответила взаимностью! Их тайные встречи в темной гримерной становились все чаще, страсть все горячее, а таинственный шепот, ехидные колкости и смешки за спинами все слышнее и прозрачнее. Наконец слухи о любви пианиста и единственной обожаемой дочери дошли и до владельца заведения. Старик был вне себя от ярости. Он грозился вышвырнуть на улицу этого зазнавшегося голодранца. Он клялся могилой своей несчастной жены, что навсегда отправит Клару ближайшим поездом к тетке в Швейцарию, если еще хоть раз увидит их вместе. Но несмотря на противление отца два любящих сердца обвенчались тайком в местной церкви уже через месяц, и несчастному старику ничего другого не оставалось, как благословить этот союз. Он, скрипя зубами, крепко сжал руку Януша и процедил скупое поздравление. Потом посмотрел на лучащуюся от счастья дочь, смиренно вздохнул и с полными слез глазами крепко обнял зятя.
Разумеется, этот брак отразился и на зарплате Януша. Вскоре молодожены переехали в новую квартиру. Страна, зализывая раны, отстраивалась после войны, терзаемая междоусобными конфликтами с соседними государствами. Вся эта суета пролетала незамеченной сквозь семейное счастье. Они наслаждались друг другом, отдавая этому чувству себя без остатка. Они, не зная горя, вдыхали воздух свободы и нового мира полной грудью.
Спустя много лет я часто наблюдал, с какой нежностью эти влюбленные, сидя за столом, смотрят друг на друга. Два тлеющих уголька пылающей когда-то страсти. Щуплый седой старик с очками в круглой оправе на остром носу и голубоглазая, не потерявшая с возрастом своего шарма и очарования красавица. И видел я на их лицах сквозь морщины времени молодой задор.
Господь им дал все кроме самого важного. Как бы они ни старались, что бы ни делали, эта семья была обделена одним из самых святых даров на земле – даром зачатия. И желание Клары спасти нас в том подвале и укрыть под своим заботливым крылом было весьма очевидно. А Януш, любящий Януш не мог противиться природному желанию полноценного материнства любимой женщины. Он понимал, на какой идет риск, ведь укрывательство евреев и пособничество им каралось в то время смертью без суда и следствия. Еще он понимал, какой опасности подвергает свою жизнь, когда начал приносить домой письма наших родителей.
– Нет, нет, – успокоил профессор мальчика, поднявшего бровь, – их не нашли. Да и не искали. На почту Януш тоже не ходил. Он писал эти письма сам. Аккуратно запечатывал конверты и шел домой. Сквозь патрули, блокпосты, кордоны и страх, переполнявший улицы города и его сердце. А дома он эти конверты вскрывал. Доставал сложенные в несколько раз листы и читал вслух послания от самых дорогих нам людей. Изредка он запинался, всматривался в неровный почерк или читал по слогам для еще большей правдоподобности.
Они писали, что скучают по своим детям. Сожалели, что не могут приехать, потому что находятся в другом городе и полностью доверяют Войцеховским наше воспитание. Наказывают нам слушаться Януша и Клару. Как только появится возможность, они сразу же за нами приедут. Еще они рассказывали про погоду, красивые дома, в которых они сейчас живут. И писали, что обязательно заберут нас туда, где мы все вместе будем жить долго и счастливо после войны.