На леснице показалась миссис Джонс. Улыбнувшись, она сжала свои фижмы, чтобы протиснуться мимо. Мэри убрала щетку. Хозяйка аккуратно перешагнула через мокрую ступеньку, и Мэри заметила, что красные каблуки на ее туфлях довольно сильно поношены. Должно быть, семейное предприятие приносит не очень-то много доходов. Край одной из нижних юбок миссис Джонс окунулся в мыльную лужу, и Мэри чуть не хихикнула.
— О, Мэри! Ведь ты еще не видела магазин, верно?
Мэри покачала головой.
— О чем я только думаю?! — воскликнула миссис Джонс. — Оставь все это и сейчас же пойдем со мной!
Она сама поставила щетку и ведро в угол и поспешила вниз.
— Хорошо.
Миссис Джонс вдруг остановилась, так что Мэри едва не налетела на нее.
— Ах да. Мой муж… — Она замялась.
Мэри сложила руки на груди.
— Мистер Джонс полагает, что будет лучше, если ты станешь звать меня «мадам».
— Хорошо.
Миссис Джонс слегка покраснела.
— Например, вот сейчас ты могла бы сказать «Хорошо, мадам».
— Хорошо, мадам, — послушно повторила Мэри, подражая ее тону.
Магазин оказался небольшой комнатой, единственными обитателями которой были платья. С крюка, укрепленного под потолком, свисал вышитый корсаж с серебряным кружевом. Пышные, украшенные рюшами нижние юбки чуть колыхались от сквозняка. Казалось, они только что танцевали и на минутку остановились, чтобы передохнуть. Стеганая юбка из мягчайшей фланели была отделана прелестными кисточками. Шелковое платье-сак во французском стиле украшали бело-желтые полоски.
— Полоски? На платье-сак? — удивленно спросила Мэри.
Миссис Джонс чуть приподняла подол, чтобы было лучше видно ткань.
— Мой поставщик тканей из Бристоля уверил меня, что это самая последняя мода. Это платье я обещала миссис Форчун, для бала в Жирный вторник[11]. Она даже пригрозила, что если я сошью платье в полоску кому-нибудь еще в Монмуте, то она меня разорит.
Миссис Джонс рассмеялась. Мэри тоже улыбнулась, но мысли ее были далеко. Словно завороженная, она погладила костюм для верховой езды из прекрасной зеленой шерсти, и ее рот немедленно наполнился слюной, как будто от запаха только что разрезанного лимона.
Она повернулась к миссис Джонс.
— Это все вы сшили? Мадам, — торопливо добавила она.
— Да. Кроме шляп, — скромно заметила хозяйка. — Их и перчатки я заказываю в Челтнеме.
Мэри попыталась припомнить, что она написала в том самом «письме от матери» о своих швейных навыках. Никогда, даже в магазинах на Пэлл-Мэлл, она не видела более тонкой работы. Ее взгляд упал на жакет из голубого муарового шелка.
— А это казакин, я полагаю?
Миссис Джонс снова засмеялась.
— Господь с тобой! Нет, конечно, невинное ты дитя.
И весь следующий час она объясняла Мэри разницу между казакином в талию и карако, таким, как этот, и пет-анлером — как выяснилось, это было нечто среднее между жакетом и платьем-сак, но короче — и между палантином, накидкой-кардинал и мантильей, и — самое важное! — между закрытым платьем и распашным платьем, не говоря уже о свободном платье и ночном наряде (который, впрочем, надевался только днем). У миссис Джонс были твердые представления о том, что теперь `a la mode[12], что d'emod'e[13], а что
Не переставая говорить, миссис Джонс развернула отрез коричневого шелка, такого тонкого, что на ощупь он, должно быть, был точь-в-точь как крылья мотылька. Мэри слушала и кивала, но вокруг было слишком много интересного, чтобы запомнить все как следует. Она не могла оторвать глаз от разноцветных атласов и дамастов.
— А это платье миссис Морган. Это род свободного утреннего платья, еще его называют полонез. Миссис Морган — жена члена парламента.
Мэри усмехнулась. Все шлюхи мечтают одеваться как леди, а леди, похоже, наоборот, подумала она. Незаконченное платье миссис Морган было выполнено из белого бархата. Подвешенное на крюке к потолку, оно напоминало белый водопад, низвергавшийся с Небес.
— Она красивая? — вдруг спросила Мэри.
— Миссис Морган? — Миссис Джонс слегка смешалась. — Э-э-э… нет. Было бы неправдой утверждать обратное.
— Жаль, — пробормотала Мэри.
По роскошному фестончатому краю шлейфа тянулся незаконченный узор. Она вгляделась пристальнее. Крохотные яблочки и змейки, вышитые серебром.
— Я работаю над вышивкой уже месяц, — сказала миссис Джонс и вздохнула. — Если я хорошо потружусь и закончу платье к августу, миссис Морган, возможно, обратится к нам, чтобы заказать гардероб для первого выхода в свет ее дочери.
Любуясь серебристыми складками, Мэри дала себе твердое обещание, что непременно научится шить такие чудесные платья. Более того, в один прекрасный день она будет их носить. Она невольно сжала краешек ткани; ворс был толстым и мягким, как мех.
— Осторожно, — предупредила миссис Джонс.
Мэри отдернула руку.
Конечно, пока еще ей не доверяют. Она это знала. И этого следовало ожидать.
